Эрагон

Неожиданно для себя самого, он принялся рассказывать все своему питомцу, и голос его постепенно становился все громче, хотя в ответ он и не слышал ни слова и говорил точно в пустоту. Наконец, выплеснув наружу обуревавшие его чувства, Эрагон сердито пнул ногой землю и умолк.

– Не хочу я, чтобы он уходил, вот и все! – беспомощно пробормотал он.

Дракон безучастно смотрел на него и молчал. Эрагон прибавил еще несколько ругательств – первых, какие пришли ему в голову, – потер руками лицо и задумчиво посмотрел на дракона:

– Знаешь, надо все-таки дать тебе имя.

Я сегодня несколько слышал, есть, по-моему, очень для тебя подходящие. Может, какое тебе и понравится, а? – Он мысленно перечислил дракону те имена, которые называл Бром, в итоге остановившись на двух, казавшихся ему особенно героическими и благородными. – Как тебе такое имя, Валинор? Или вот у его последователя тоже имя было подходящее: Эридор. Оба были великими драконами.

«Нет, – сказал дракон, но, похоже, он был очень доволен предпринятыми Эрагоном усилиями.

 – Эрагон».

«Значит, ты – не «он», а «она»?»

«Да». И юная дракониха аккуратно сложила крылья.

Теперь, когда Эрагон это понял, он выложил ей еще с полдюжины женских имен. Особенно ему нравилось имя Миримель, но оно тоже не подошло – кроме того, так звали дракона, обладавшего коричневой чешуей. Офелия и Ленора также были отвергнуты. Эрагон уже готов был сдаться, но тут вдруг припомнил последнее имя, которое себе под нос пробормотал тогда Бром. Эрагону это имя казалось очень подходящим, вот только понравится ли оно дракону?

«Может, ты Сапфира?» – мысленно спросил он у нее.

Она внимательно посмотрела на него своими умными глазами, и он отчетливо понял: она довольна.

«Да, я – Сапфира», – раздался у него в ушах ее голос.

Он радостно улыбнулся – наконец-то верное имя найдено! – а Сапфира удовлетворенно замурлыкала.

Когда наконец сели обедать, солнце уже зашло. Дул порывистый ветер, сотрясая стены дома и стуча ставнями. Эрагон внимательно следил за Рораном, ожидая неизбежного.

И Роран, собравшись с духом, сказал, обращаясь к отцу:

– Мне тут работу на теринсфордской мельнице предложили… И я намерен согласиться.

Гэрроу молчал, нарочито медленно жуя. Потом как бы с трудом проглотил кусок, положил на стол вилку, откинулся на спинку стула и обронил одно лишь слово: – Зачем?

Пока Роран объяснял, Эрагон делал вид, что это его совершенно не касается, и старательно доедал второе. – Понятно. – Больше от Гэрроу никаких замечаний не последовало.