Солонина есть еще. Ты вон рыбы привез всякой. Черемша уже пошла. Так что хорошо все, Мишенька.
– А у Марфы с мукой как? – спросил Мишка, понимая, что про подругу тетка вспомнила не просто так.
– Плохо, – тихо вздохнула женщина. – Тебе спасибо, не голодают, но и сытыми бывают редко.
– Я им там два бочонка рыбы соленой отдал из свежего улова. Скажи ей, если пустые бочонки есть, пусть с мальчишками передаст. Все равно еще ловить и солить буду. Так и нам и ей насолю.
– Спаси тебя Христос, сынок, – вздохнула Глафира, погладив его по руке.
– Давай спать ложиться, мама Глаша, – улыбнулся ей Мишка, допивая пиво. – Завтра дел много. На торг ехать надо.
– Ты заимку-то поставил? – вдруг спросила тетка.
– Поставил. Шесть шагов на девять. Из лиственницы. И печка есть. Не такая, как в избе, но тоже греет хорошо. И коптильня есть. Так что, как сезон начнется, можно будет не только солониной разжиться, но и копчениями всякими.
– Неужто и золото нашел? – еле слышно ахнула Глафира.
– Т-с-с, забудь это слово, – цыкнул Мишка усмехнувшись.
– Потом.
– Как скажешь, сынок, – понятливо закивала женщина.
Мишка поднялся и, помыв руки под рукомойником, завалился на свою лежанку, уснув едва ли не раньше, чем уронил на подушку голову. А вот проснуться ему пришлось с первым светом. Все тот же неугомонный петух принялся орать под окном, вырвав парня из сладкого забытья. Усевшись, Мишка тряхнул головой, отгоняя сонную одурь, и, глянув на лавку, где оставил гостя, удивленно проворчал:
– Еще один неугомонный на мою голову.
И когда вскочить успел?
Умывшись и посетив знаменитый скворечник, он нашел оставленный теткой горшок с молоком и, привычно позавтракав, принялся сортировать пушнину. Перед продажей неплохо было бы знать, сколько и чего есть в наличии. Расправляя и разглаживая роскошные меха, Мишка мысленно прикидывал, сколько бы все это стоило в его время. Даже по самым скромным оценкам тут было пушнины примерно на пять миллионов рублей.
Одних соболей было десять связок по пять шкур. Черно-бурые лисы, песцы, куница, обычная лиса.
Мишка так увлекся, что вздрогнул, когда в дом вошел Илкен.
– Тебя где носило? – поинтересовался Мишка, укладывая пушнину в мешки.
– На берег ходил. Лодки смотрел. Старик сказал, туда важный господин приходил, тебя искал.
– Урядник, что ли? – не понял Мишка.
– Нет. Сторож сказал, из депо.
– А, инженер, – кивнул Мишка. – После торга к нему схожу. А ты пока тут посиди.
– Скучно, – скривился Илкен.
– Скучно, в сенях топор возьми и дров наколи.
