— Я встретила его взгляд — острые, орлиные, ничего не пропускающие черные глаза. — Я люблю королеву. Она великая женщина, не могу я предать. Не могу занять ее место. Не могу оттолкнуть ее и стать королевой Англии. Это против законного порядка вещей. Никогда не осмелюсь. Просто не могу.
В его улыбке было что-то волчье.
— Мы создадим новый порядок. Новый мир. Ты понимаешь, о чем идет речь? Наступит конец власти Папы, изменится карта Франции и Испании, изменится все. Мы стоим на пороге перемен.
— А если я откажусь? — еле слышно спросила я.
Дядя одарил меня самой циничной из своих улыбок, глаза холодные как лед.
— Не выйдет, — просто ответил он. — Мир не настолько изменился. Командуют все еще мужчины.
Весна 1526
В конце концов Анне позволили вернуться ко двору. Она приняла на себя мои обязанности при королеве, потому что я чувствовала себя все хуже и хуже. На этот раз беременность проходила тяжело, и повивальные бабки клялись — все потому, что я ношу большого, крепкого мальчишку и он высасывает из меня все соки.
Конечно, я ощущала его вес, прогуливаясь по Гринвичу и мечтая поскорее оказаться в постели.
Когда я ложилась, ребенок давил мне на спину так, что среди ночи у меня сводило ноги. Вот и сейчас Анна, едва проснувшись от моего крика, проползла под одеялом и устроилась в ногах кровати помассировать мне пальцы.
— Ради Бога, давай уже спать, — ворчала она. — Что ты все время вертишься и мечешься?
— Не могу улечься. Если бы ты немножко больше думала обо мне и немножко меньше о себе, принесла бы еще одну подушку под спину и чего-нибудь попить, а не лежала бы как колода.
Сестра хмыкнула и повернулась, чтобы получше меня разглядеть. Комнату освещали только тлеющие в камине угли.
— Тебе действительно плохо или ты дурака валяешь?
— Мне очень плохо. Правда, Анна, у меня каждая косточка болит.
Она вздохнула, выбралась из кровати и зажгла свечу от камина. Наклонившись, пристально вгляделась мне в лицо.
— Бледная как привидение. — В голосе явственно прозвучала радость. — Тебя можно за мою мать принять.
— Мне больно, — повторила я.
— Хочешь подогретого эля?
— Да, спасибо.
— И еще подушку?
— Да, спасибо.
— И, как всегда, на горшок?
— Да, спасибо. Ах, Анна, если когда-нибудь будешь носить ребенка, поймешь, каково мне. Клянусь, это не пустяк.
— Сама вижу, что не пустяк. С первого взгляда ясно — чувствуешь себя лет на девяносто. Ума не приложу, как мы удержим короля, если так будет продолжаться.
— Ерунда. Он все равно замечает только мой живот.
