А пока — ты не более чем старая, глупая, ни на что не годная шлюха.
Мертвая тишина воцарилась в комнате.
— Понятно, — произнесла я сухо.
— Вот и хорошо. — Он отошел от камина и одернул камзол. — Ты еще скажешь мне спасибо в день коронации.
— Да. — Ноги не держали меня. — Можно мне сесть?
— Нет, — ответил он. — Приучайся стоять.
Вечером у королевы танцы, король даже прислал своих музыкантов. Всем ясно — он сел рядом с женой только для того, чтобы любоваться танцующими дамами. Среди них Анна в синем платье, чепец в тон, на шее — любимая золотая подвеска в форме буквы «Б» на жемчужном ожерелье, как будто подчеркивает — она свободна.
— Потанцуй и ты, — тихонько прошептал Георг мне в самое ухо. — Все этого ждут.
— Ни за что не решусь. У меня кровотечение, могу и в обморок упасть.
— Вставай и иди танцевать. Клянусь, Мария, надо, обязательно надо, а не то проиграешь.
Он подал мне руку.
— Тогда держи меня покрепче. Подхватишь, если начну падать.
— Приму удар на себя.
И повел меня в круг танцующих.
Анна, конечно, заметила, с какой силой Георг держит мою руку пониже локтя, до чего я бледна. Похоже, предвкушает — сейчас я грохнусь на пол. Но дядя смотрит на нас, и в ответ на требовательный взгляд матери она тянет за собой Франциска Уэстона, своего партнера, и уступает мне место. Георг ведет меня вдоль ряда танцующих по направлению к королю, я поднимаю глаза и улыбаюсь его величеству.
Одна фигура, еще одна, а потом к нам подходит сам король, заявляет Георгу:
— Я потанцую с вашей сестрой, если она не устала.
— Вы окажете ей честь."
"— С вами я могу танцевать хоть всю ночь, ваше величество, — отвечаю я с сияющей улыбкой.
Георг с поклоном отступает назад. Потянул Анну за подол платья, отвел к стене.
Танец начался. Наши ладони соприкоснулись. Но приближались ли мы друг к другу или отходили в сторону, король не сводил с меня глаз.
Под тугой шнуровкой корсажа живот болит нестерпимо. По затянутой груди течет пот. Я продолжаю улыбаться сияющей, но безрадостной улыбкой.
Остаться бы с Генрихом наедине, уж я его уговорю отправить меня с детьми в Гевер на лето, когда он все равно охотится. Мысль о сыне пронзила грудь острой болью, как от прихлынувшего молока. С радостной улыбкой взглянула через круг танцующих на отца моих детей, словно мечтаю лечь с ним в постель только ради него самого, а вовсе не ради выгоды для меня и моих родных.
Вечером Анна занялась моим купанием с особенной тщательностью.
