— Возлюбленная королева, одна и вечная любовь, мне навсегда пронзила сердце твоя прекраснейшая бровь?
— Никому не найти хорошей рифмы к любви, — вмешался сэр Томас. — В поэзии, как в жизни, с любовью ничто не рифмуется.
— А как насчет брака? — спросила Анна.
— Брак уж точно не рифмуется с любовью, ничего общего. Начать с того, в нем один слог, а в любви два. Вы только послушайте, это слово „брак“, никакой музыки.
— В моем браке музыка есть, — отозвалась Анна.
Сэр Томас вежливо поклонился:
— Что бы вы ни делали, прекрасная госпожа, музыка есть во всем.
Но все равно это слово не рифмуется ни с чем полезным.
— Тогда приз достанется вам, сэр Томас, — объявила Анна. — Не нужно мне льстить, достаточно и вашей поэзии.
— Говорить правду не значит льстить. — Он преклонил перед ней колено.
Анна отстегнула с пояса маленькую золотую цепочку, вручила ему, он поцеловал цепочку, засунул в карман камзола.
— Пора переодеваться, король скоро вернется с охоты и захочет обедать. — Она встала и окинула взглядом придворных дам.
— Где Мадж Шелтон?"
"Молчание выразительней слов.
— Где она?
— Охотится с королем, ваше величество, — наконец пробормотал кто-то.
Анна подняла бровь, глянула на меня. Только я знала, что дядюшка выбрал Мадж на роль королевской любовницы, пока Анна будет рожать, но только на это время. Похоже, что девчонка решила действовать на свой страх и риск.
— А где Георг? — спросила я.
Она кивнула, в этом-то и дело.
— С королем, охотится.
Мы знали, брат всегда на страже интересов сестры.
Она отправилась переодеваться, но удовольствие приятно проведенного утра исчезло при одном упоминании того, что король с другой женщиной. Плечи опущены, на лице злая усмешка. Я иду рядом. Как и надеялась, она жестом отпустила остальных придворных дам — пусть подождут в зале. За ней в опочивальню следую я одна. Как только дверь закрылась, сказала:
— Анна, нам надо поговорить. Мне нужна твоя помощь.
— Что еще? — Она уселась перед золотым зеркалом, стянула с головы чепец.
Темные, как всегда, блестящие волосы рассыпались по плечам.
— Расчеши меня, — попросила она.
Я взяла щетку, провела по густым кудрям, надеясь, к ней вернется хорошее настроение.
— Я вышла замуж, — начала безо всяких предисловий. — А теперь беременна.
Она не шевельнулась, мне показалась, не расслышала моих слов, Боже правый, уж лучше бы она их не слышала. Нет, повернулась ко мне, лицо — грозовая туча. Вопрос — как плевок.
— Ты сделала что?
— Вышла замуж.
