— Ясно, хочешь побыстрее забраться в постель к сэру Пустое Место. Чтобы тебя там хорошенько продрали?
Я ответила не сразу. Мне ли не знать этого тона, нет на свете ничего приятнее — в голосе сестры звучит зависть.
— Зато ты королева.
— Ага. А ты — леди Пустое Место.
Я улыбнулась."
"— И до смерти тому рада. — Я выскользнула за дверь — последнее слово осталось за мной.
День идет, а ничего не происходит. Мы с Георгом глядим на Анну, будто она наше любимое дитятко. Она бледна, жалуется на жару — и впрямь: середина июля — однако более ничего.
Король с утра занят делами, принимает просителей, все торопятся подать свои жалобы сейчас, пока двор еще не отправился в путешествие.
— Ничего? — спрашиваю я Анну.
Она переодевается к обеду.
— Ничего. Придется тебе к ней завтра сходить опять.
Около полуночи Анна уже в кровати, теперь я могу пойти к себе. Уильям дремлет, дожидаясь меня, но стоит мне войти, встает, помогает мне расшнуроваться — заботливый и нежный словно послушная служанка. Я улыбаюсь — у него такое серьезное лицо, он сосредоточенно возится с завязками, стаскивает с меня широкую юбку, я постанываю от удовольствия, когда он массирует мне спину там, где корсаж больно впивается в кожу.
— Так лучше?
— Когда я с тобой, всегда лучше.
Он берет меня за руку, ведет к постели. Я снимаю нижнюю юбку, забираюсь под простыни. Мгновение — и худое жилистое тело рядом со мной, теплое, обволакивающее. Его запах будоражит мои чувства, от прикосновения обнаженных ног к бедрам все во мне загорается, какое удовольствие — его грудь касается моих сосков.
Губы сами раскрываются навстречу поцелую.
Мы проснулись в два часа ночи, еще совсем темно. В дверь кто-то тихонько скребется. Уильям вскочил, кинжал в руке.
— Кто там?
— Георг. Мне нужна Мария.
Муж тихонько выругался, набросил плащ на голое тело, кинул мне нижнюю рубашку, открыл дверь:
— Королева?
Георг покачал головой. Не может он посвящать чужого человека в семейные дела. Не глядя на Уильяма, кивнул мне:
— Пошли, Мария.
Уильям отступил, как же ему тяжело выносить, что брат может мне приказать вот так вылезти среди ночи из супружеского ложа.
Я натянула рубашку, выбралась из кровати, потянулась за корсажем и юбкой.
— Некогда, — сердито буркнул брат. — Пошли уже.
— Она никуда не пойдет — полуголая. — В голосе Уильяма несгибаемая решимость.
Георг взглянул на свирепое лицо Уильяма. Улыбнулся чарующей болейновской улыбкой:
— Ей пора на работу. Семейное дело. Не задерживай ее, Уильям.
