Между нами простирается длиннющий кусок, еще ждущий своего часа, — святые попадают на небеса, черти низвергаются в ад. Вдруг за окном шум — всадник галопом проскакал к замку.
— Что там? — Анна подняла голову от вышивания. Встав на колени на скамью под окном, я выглянула наружу:
— Кто-то несется как сумасшедший. Въехал на конюшенный двор. Интересно зачем…
Я прикусила язык. Две крепкие лошади вывозят из конюшенного двора королевские носилки.
— Что там? — спросила Анна у меня за спиной.
— Ничего. — Я вспомнила о ее ребенке.
— Ровным счетом ничего.
Она поднялась с кресла, встала у меня за спиной, но носилки уже исчезли из виду.
— Кто-то прискакал в конюшню, наверно, конь короля потерял подкову. Ты же знаешь, он терпеть не может остаться без лошади хоть на миг.
Она кивнула, но осталась наблюдать за дорогой, опираясь о мое плечо.
— Там дядя Говард!
Впереди — болейновский штандарт, с дядюшкой группка людей, они подъезжают к замку, скрываются на конюшенном дворе."
"Анна возвращается в кресло. Немного погодя мы слышим — хлопает входная дверь, шаги на лестнице, входит дядя.
Анна поднимает голову, смотрит вопрошающе. Он отвешивает поклон. Что-то мне не нравится — обычно он не кланяется Анне так низко. Анна вскакивает на ноги, вышивание соскальзывает с колен на пол, одной рукой она зажимает рот, другая — на распущенном корсаже.
— Дядя?
— С сожалением сообщаю вам, его величество упал с коня.
— Он ранен?
— Серьезно ранен.
Анна побелела и чуть не упала.
— Нам надо приготовиться, — сурово произносит дядя.
Усаживаю Анну, обращаюсь к дядюшке:
— Приготовиться к чему?
— Если он умрет, необходимо защитить Лондон и Северную Англию. Анне надо написать обращение. Она станет регентшей, пока мы не учредим совет. Я буду ее представлять.
— Умрет? — повторяет Анна.
— Если он умрет, нам придется объединять страну. Ребенок у тебя в утробе еще не скоро станет мужчиной. Надо разработать план. Мы должны быть готовы защитить страну. Если Генрих умрет…
— Умрет? — вновь спрашивает Анна.
Дядя Говард глядит на меня:
— Сестра объяснит тебе, нельзя терять времени.
Надо защитить Англию.
Анна совсем потеряла голову, сейчас от нее не больше толку, чем от ее мужа. Она не может вообразить мир, где его нет.
Она не способна ни подчиниться дядиным требованиям, ни защитить страну, где больше не правит король.
— Я все сделаю сама, — вмешиваюсь я. — Составлю и подпишу. Не надо приставать к ней, дядя Говард. Она не должна волноваться, ей нужно думать о ребенке.
