Распахивается дверь, с ошеломленным видом входит Георг:
— Как Анна?
— В обмороке. А король?
— Бредит. Не понимает, где он. Зовет Екатерину.
— Екатерину? — подхватывает дядюшка. — Зовет ее?
— Не знает, где он. Думает, его вышибли из седла на каком-то давнишнем поединке.
— Идите оба к нему, — велит дядя. — Заставьте его замолчать. Король не должен упоминать ее имя. Если услышат, как он зовет Екатерину на смертном одре, трон перейдет к Марии, а не к Елизавете.
Георг кивает, ведет меня в большую залу.
Короля не решились нести наверх, опасаясь споткнуться на лестнице. Он грузен, да и не лежит спокойно. Носилки поставили на два сдвинутых стола, король мечется, ворочается с боку на бок, непрерывно двигается. Мы минуем кружок испуганных придворных, подходим к королю. Голубые глаза останавливаются на мне, он меня узнал.
— Мария, я упал. — Голос жалобный, как у ребенка.
— Бедняжка. — Я придвигаюсь ближе, беру его руку, прижимаю к груди. — Где болит?
— Везде. — Он снова закрывает глаза.
Врач вырастает у меня за спиной, шепчет:
— Спросите, может ли он двигать ногами, пальцами, чувствует ли свое тело."
"— Можете пошевелить ногой, Генрих?
Мы оба видим, как дергаются его башмаки.
— Да.
— А пальцами?
Его рука крепче сжимает мою.
— Да.
— Вы чувствуете боль внутри, мой дорогой? Живот болит?
Он трясет головой:
— Везде болит.
Смотрю на врача.
— Ему надо поставить пиявки, — заявляет он.
— Но вы даже не знаете, где рана!
— У него может быть внутреннее кровотечение.
— Хочу спать, — чуть слышно говорит Генрих. — Не уходи, Мария.
Отворачиваюсь от врача, вглядываюсь королю в лицо. Сейчас, вялый, неподвижный, он выглядит гораздо моложе, я почти верю — это тот самый юный принц, которого я обожала. Он лежит на спине, не так видна полнота щек, красивая линия бровей не изменилась. Только он сможет сохранить Англию единой. Без него мы все погибнем, не только Говарды и мы, Болейны, погибнут все мужчины, женщины, дети в каждом городе, в каждом селении, во всей стране.
Больше никому не удержать лордов, они вцепятся в корону. Четверо наследников могут претендовать на престол — принцесса Мария, моя племянница Елизавета, мой сын Генрих и бастард Генрих Фицрой. В церкви и так волнения, император Испании и король Франции получат папский рескрипт — навести в Англии порядок, и мы от них никогда не избавимся.
— Думаете, после сна вам станет лучше?
Открывает глаза, улыбается, слабым голосом отвечает:
— Да.
