Я кивнула, какой смысл спорить с Генрихом. Он наклонился ко мне, положил руку на мой огромный живот.
— Даже если там мой сын, ему все равно носить имя Кэри, и мне от этого никакого проку, ни мне, ни Англии.
— Но все будут знать — он твой. Все знают, что ты сделал этого ребенка."
"— Мне же нужен законный сын, — с горячностью в голосе произнес король, будто я, или королева, или какая-то еще женщина могли дать ему сына просто по собственному желанию. — Мне совершенно необходим сын, Мария. Англия должна получить моего наследника.
Весна 1524
Все долгие месяцы ссылки Анна писала мне раз в неделю письма, напоминавшие мои в ту пору, когда меня отослали в деревню. Я помнила, она мне так ни разу и не ответила. Теперь я при дворе, а она там, далеко, во тьме кромешной, беру верх над сестрой щедростью — я-то отвечаю без промедления и, конечно, не премину рассказать о беременности и благосклонности ко мне короля.
Нашу бабушку Болейн тоже послали в Гевер приглядывать за Анной, и теперь обе они — молодая, элегантная леди французского двора и мудрая старуха, свидетельница того, как муж ее внезапно угодил из грязи в князи, ссорились с утра до ночи, как пара кошек на крыше конюшни, отчего обе пребывали постоянно в самом несчастном расположении духа.
Анна писала:
Если не смогу вернуться ко двору, сойду с ума. Бабушка колет орехи голыми руками и везде разбрасывает скорлупу, которая хрустит под ногами, как ракушки улиток. Старуха настаивает на ежедневных совместных прогулках по саду, даже когда идет проливной дождь.
Считает — дождевая вода полезна для кожи и оттого у англичанок такой бесподобный цвет лица. Смотрю на ее морщинистые, старые щеки и думаю — по мне, так лучше уж оставаться в комнатах.
Она пахнет просто ужасно и будто этого не замечает. Я приказала приготовить ей ванну, так служанка на другой день призналась — бабушка разрешила только посадить ее на табурет и помыть ноги. За столом она непрестанно мычит какую-то мелодию, а какую — сама не знает. Считает, мы должны держать открытый дом, чтобы любой бродяга из Торнбриджа или фермер из Эденбриджа могли войти в залу и любоваться тем, как мы едим, будто у нас — королевский двор и нам больше нечего делать с деньгами, только раздавать нищим.
Пожалуйста, ну пожалуйста, скажи дяде и отцу, если мне позволят вернуться, я буду делать все, что велят, им не надо меня бояться. Я на все готова, только бы уехать отсюда.
Я написала ей в тот же день:"
"Тебе скоро разрешат вернуться.
