Еще темнее

И теперь они помогают сотням родителей-наркоманов и их детям, предоставляя им жилье и реабилитацию.

Но она ничего не спрашивает, и я сохраняю бесстрастный вид, поскольку не знаю, как относиться к ее любопытству.

– А сейчас я передаю вас в руки нашего церемониймейстера. Прошу вас, садитесь и наслаждайтесь вечером. – Отец отдает микрофон и направляется к нашему столу. Первым делом он подходит к Ане и целует ее в обе щеки. Она краснеет от смущения.

– Рад снова вас видеть, Ана, – бормочет он.

– Леди и джентльмены, пожалуйста, выберите главу вашего стола, – кричит церемониймейстер.

– О-о-о! Меня, меня! – тут же кричит Миа и неистово прыгает на своем стуле.

– В центре стола вы найдете конверт, – продолжает мастер церемоний. – Пускай каждый из вас найдет, попросит, возьмет взаймы или украдет чек с самой большой суммой, какую вы можете себе позволить. Напишите на нем свое имя и положите внутрь конверта. Главы столов, пожалуйста, тщательно охраняйте эти конверты. Они понадобятся нам позже.

– Вот, держи.

– Я потом тебе отдам, – шепчет она.

Лапушка.

Не хочу снова начинать спор. Просто ничего не говорю, потому что наши препирательства не останутся незамеченными. Протягиваю ей мою ручку «монблан», чтобы она написала на чеке свое имя.

Грейс подает знак двум слугам, стоящим возле передней стенки шатра. Они раздвигают полог, и взорам гостей предстает закат солнца над Сиэтлом и заливом Мейденбауэр. Вид великолепный, особенно в этот вечерний час. Я рад, что погода не подвела родителей.

Ана с восторгом смотрит на эту красоту.

Я тоже вижу все заново глазами Аны. На темнеющем небе ярко горит закат, вдали мерцают огни Сиэтла. Да. Изумительно.

Мне делается стыдно, что я увидел это глазами Аны. Много лет я принимал все как должное. Перевожу взгляд на родителей. Отец держит Грейс за руку, а она улыбается, слушая свою подругу. Как он смотрит на нее… как она смотрит на него.

Они любят друг друга.

До сих пор.

Я качаю головой. Не странно ли, что теперь я по-новому смотрю на своих приемных родителей? Я благодарен им за то, что они растили меня.

Мне повезло. Очень повезло.

К нашему столу подходят десять официантов с подносами. По безмолвному знаку они абсолютно синхронно подают нам закуски и исчезают. Ана смотрит на меня сквозь маску.

– Изголодалась?

– Ужасно, – отвечает она, и я вижу ее серьезные намерения.

Черт побери. Все прочие мысли улетучиваются, когда мое тело отзывается на ее откровенное утверждение.