Посмотри, какая Нева! Снилось ли ей при Петре то, что будет сейчас?
Сами названия «маленьких поэм», написанных им сразу после Октябрьской социалистической, — «Пришествие» и «Преображение» — показательны.
Есенин будто ощутил возвращение Бога на землю и ждал от него немедленных чудес. Не богохульствуя вовсе, а замирая от счастья, просил звонким голосом: «Господи, отелись!»
Многие помнят этот кажущийся хулиганским призыв, но часто забывают, когда это написано: ноябрь 1917-го.
В современной православной традиции такие высказывания, как «Господи, помилуй!» или «Слава Богу», считаются краткими молитвами.
Есенинский случай именно таков — он молился.
Господь должен был дать миру «красного телка» — этот образ, символизировавший крестьянский рай, преследовал Есенина.
Оставив в стороне едкую иронию прозаика и старика Александра Амфитеатрова, решившего, что Есенин просто соскучился по телятине, отметим иное.
«Телись» надо понимать как производное от «тела».
Есенинские слова стоит читать как «Господи, воплотись заново!».
Ходасевич первым догадался, что «красный телок» у Есенина равен Христу.
И тогда сразу всё становится на свои места.
«Господи, я верую!» — так начинается первая из вышеназванных поэм, «Пришествие».
Поэт уверяет Господа, что Христос несёт свой крест «из прозревшей Руссии» — и надо спасти Его. Сама Русь сошла на землю из «звёздного чрева» и попрала смерть.
Завершается «Пришествие» поэтической молитвой — и снова не персонифицированной, а произносимой Есениным как бы от лица всех стоящих рядом с ним:
…Уйми ты ржанье бури
И топ громов уйми!
Пролей ведро лазури
На ветхое деньми!
И дай дочерпать волю
Медведицей и сном,
Чтоб вытекшей душою
Удобрить чернозём…
Тот же возвышенный настрой и в финале «Преображения»:
…Зреет час преображенья,
Он сойдёт, наш светлый гость…
Убеждённость Есенина, что юность его и расцвет дара чудесным образом совпали с величайшими событиями в человеческой истории, была непреложна.
Господь, уверял Есенин, смотрит на его Русь и думает о ней:
…А когда над Волгой месяц
Склонит лик испить воды, —
Он, в ладью златую свесясь,
Уплывёт в свои сады.
И из лона голубого,
Широко взмахнув веслом,
Как яйцо, нам сбросит слово
С проклевавшимся птенцом.
Осталось только дождаться этого слова, понять его и пропеть первым.
