Стихов Городецкого Есенин не знал и даже фамилии его не слышал, что о многом говорит: его начитанность оставляла желать лучшего.
Хотя, надо признать, некоторая диковатость была Есенину даже на руку.
Городецкий уверял, что Есенин принёс стихи завёрнутыми в деревенский платок."
"Здесь, скорее всего, имеет место аберрация памяти: на тот момент Есенин вовсе не собирался устраивать пейзанский маскарад, по московским и рязанским редакциям находился вдосталь и даже если когда-то, в самом начале, мог таким образом использовать платок, то вскоре понял, что это нелепо.
В конце концов, Изряднова не посоветовала бы ему так себя вести.
Есенинские стихи в авторском исполнении, а следом ещё и частушки под тальянку привели Городецкого в искренний восторг.
В то время Городецкий являлся видным поэтом, автором нескольких поэтических шедевров, воспринимавшимся Гумилёвым как равный, а Блоком — как достойный.
К тому же Городецкий был едва ли не главный в России знаток поэзии Ивана Никитина, знал толк в крестьянской поэзии и Есенина угадал сразу, за что ему благодарность неизбывная.
Расчувствовавшийся Городецкий в буквальном смысле расцеловал незваного гостя в розовые щёки.
Сергей Митрофанович был давно женат, но вообще всякое бывало в его жизни — петербургские нравы начала века давали о себе знать.
Похож он был, по меткому замечанию писателя Бориса Зайцева, на молодого лося.
В отличие от символистов, осознанно или в силу общей инерции пестовавших в себе индивидуализм и высокомерие, Городецкий был открытый, улыбчивый, дружелюбный.
По крайней мере хотел казаться таковым. Увлекался почти всеми литературными течениями совершенно искренне и не менее искренне хотел быть причастен ко всему. Так бывает: недостаток дара компенсируется всеприсутствием.
Едва ли стоит ставить это Городецкому в вину, а в данном случае — только в заслугу.
Чуть ли не в первый день знакомства Городецкий напишет есенинский портрет.
Будет называть его «весенним братиком».
Несколько раз Есенин, не отказываясь от гостеприимства, переночует у Городецкого.
(Позже это вообще станет для Есенина характерной чертой: он всю жизнь будет с лёгкостью оставаться в гостях.)
Хотя Мариенгофу потом пожалуется, что жена Городецкого посылала его в мелочную лавочку за нитками и заставляла ставить самовар. Ну, не растаял…
Городецкий напишет записки во все основные журналы: примите паренька, «приласкайте».
