Громову и доктору медицинских наук, генерал-майору медицинской службы профессору В. В. Томилину. Они пришли к идентичным выводам.
Отдельные противоречия в акте Гиляревского, впрочем, всё-таки имеются.
Так, он пишет, что ноздри у мёртвого Есенина были свободны, в то время как на посмертных фотографиях явственно заметно, что они забиты предположительно рвотной массой и имелся, скорее всего, пищевой потёк изо рта.
Вероятно, кто-то сердобольный вытер Есенину лицо за те шесть часов, пока Горбов оформлял свои протоколы.
Никто наверняка не знал, что этого делать нельзя.
Николай Браун, напомним, рассказывал, как он и ещё несколько писателей выпрямляли руку Есенина. Вот тогда и могли вытереть лицо.
И, наконец, последний спорный момент.
Часть акта Гиляревского была повреждена, и некоторое время её не могли восстановить.
Пока восстанавливали, появилась версия, что у Есенина была пробита лобная кость, причём часть мозга вытекла, а часть застряла в ноздрях.
Жуткая картина — которую, правда, тоже никто из зрителей, несколько часов толпившихся в пятом номере, не отметил.
Уже после всех этих «открытий» повреждённая часть акта А. Г. Гиляревского была восстановлена. В этой части акта значится: «кости черепа целы», «мозг весит 1920 грамм».
Значит, никто череп не пробивал. Ничего никуда не вытекало — есенинский мозг остался в его голове.
Чего о некоторых авторах версий с уверенностью не скажешь.
Наличие же рвотных масс (а не мозгового вещества) в носу и во рту напрочь, со стопроцентной точностью, исключает удар пистолетом, молотком, утюгом, ломом, выстрел в голову — при них рвоты быть не могло.
Подтверждает это только одно: человек удавился.
* * *
Но как всё-таки объяснить рану на лбу, якобы видную на фотографии?
Едва появились эти слухи, дочь Есенина Татьяна выступила с открытым письмом:
«Главным документом, подтверждающим, что произошло именно убийство, считается одна из фотографий Есенина в гробу… На лбу у покойного большое тёмное пятно, которое и воспринимают как след от удара, размозжившего череп.
"
"Склоняясь над гробом вместе с матерью, я не видела следов ранения, лоб был чистый. Никогда не слышала, чтобы взрослые их видели. Авторы статей не сочли нужным задаться вопросом, как же могло получиться, что страшный след от раны — большое тёмное пятно — не замечено ни родными, ни друзьями, ни многими сотнями людей в Москве и Ленинграде, видевшими вблизи лицо покойного поэта».
