Ещё один человек

— Все, Гоша, мы — рэди! — говорит подошедший маленький, как я понял — Сема.

— Семен Семеныч — пародирует кино толстяк — ну сколько раз просил не говорить по-собачьи!

И оба ржут. Потом начинают обсуждать, как им выехать, при том толстяк напирает, что он загружен прилично, и надо бы по дороге. Семен Семеныч ратует что «знает дорожку, ну если что — вытащим… а так там пробки!»

— Да, конечно! Это ты полноприводный… урвал, жук!

Обращаю внимание — да, хорошая тачка. Нисан Х-трайл. У батьки такой. При воспоминании об отце внутри что-то дернулось.

Ладно-ладно… жизнь теперь другая, нечего… Мне вот тоже пора подумать о нормальных колесах, а то на убогом Форде… а еще этот Михалыч — «Жигули, Жигули!» Гы. Хозяева жизни на жигах не ездят. А я хочу стать хозяином новой жизни. Еще может, и Артура переплюну.

— Хорошая тачка. А где достали, если не секрет? — говорю я, подойдя к Ниссану.

— Да не секрет… У дома недалеко, на парковке заметил… У тэ-цэ, на Пионерке…

— На Пионерке? — на автомате спрашиваю я… а сам тупо пялюсь на номер… че-то… 6…2…8…МТ… где-то я его уже…

— Да, подъехал, смотрю — стоит, красавец.

А водила внутри. Зомби. Не совсем простой. У машины несколько еще лежало, но упокоенные, с разбитыми бошками. А у мужика в ногах балонник такой, телескопический, валялся, тоже весь в кровище. Видно, он кого-то искал в тэ-цэ, внутри, наверное родню. Руки у него все искусаны были. Он еще — прикинь — себе в рот какие-то бумаги трубкой свернул и галстуком на затылок привязал, как кляп, а руки багажным жгутом резиновым стянул. Я просто дверь открыл — он и выпал. Ну я и упокоил, из ружья. Молодец, мужик. Жаль, похоже, не нашел кого искал. Или поздно нашел. Телефон еще на поясе все надрывался…

Я слышу его как сквозь вату… как издалека. Но слышу и понимаю каждое слово. Не отрываясь смотрю на водительское место, представляя…

— Ээээ! Паря! Ты чего?! Ээээ! — Семен Семеныч попятился, загораживаясь ружьем. Остальные моментально отреагировали, малец наставил на меня автомат, щелкнув чем-то, девушка выхватила несуразный пистолет… А мне было пофиг, я все смотрел.

Семен Семеныч вдруг тихо выдохнул — Ох ты, господи…

— Тихо все! Сема, что такое? — осадил толстяк.

— Гоша… тут… Ой, бля… паря, ты не думай, чем хошь клянусь — так все и было…Он уже мертвый был, обратился уже…

— Опа, Сема, это ты ж что… Ох ты….

А я все смотрю на водительское сиденье. Кожа уже сильно потерта, сколько лет уже… Вон на подголовнике заклеенная рваная дыра — везли знакомых с дачи, кот вырвался из корзины.