Ещё один человек

Стулья грудой на полу… че за хрень? Бита валяется…блять, что у меня на поясе мешается? Че ваще за херня происходит?!

Смотрю в зеркало. И сразу вспоминаю все.

Сумку, что набрал в Окее, не нашел. Похоже, оставил в машине. Надо сходить.

На лестнице — у мусоропровода кто-то жрет Семеныча. Девочка лет семи, в домашней одежде, босая. Я ее знаю… знал. Катя. Они с Гришкой играли. (С Гришкой?!) Прости, Катя, ничего не могу поделать.

Надо будет ее потом убрать под лестницу, и остатки Семеныча тоже. Под лестницей кстати уже все съедено.

Крысы, да. Чорт — интересно — они наевшись тоже станут резкие? Нехорошо…

В Форде воняло бензином — ну, канистр-то набрал… Морщась. Перекинул все в Жигу, перелив из банок сразу в бак. Подумав, прикинул ярко-красные канистры из тех что пришлось сунуть в салон старой курткой из багажника. А то провоцирует.

Огляделся — в другом конце двора видать стоящего упыря… но по близости нет никого. Окна в домах местами горят — значит люди есть… Решил повозиться с Жигулями — если что то за бензином Форд гонять не охота, провоняет.

Все оказалось на удивление просто, даже не пришлось менять аккумулятор. Клемма была не затянута, и зеленые и серые окислы покрыли столбик и клемму. Полминуты — и Жига зафырчала мотором, чуть подтраивая.

Ленивая охуевшая тварь. Так меня обзывала Дашка, когда я очередной раз подтверждал звание «мастера художественной отмазки». Это она не ругалась, просто констатировала факт. Заглушил Жигу, скинул клемму чтобы если что не разрядился аккумулятор, и потащился домой.

Притащил сумку, сел разбирать. Пиздец, че-то я вчера разгулялся. Праздник отмечал, да? Вчерашние похождения вспоминаются со стыдом… однако. Смотрю на бутылку вискаря… и с размаху кидаю ее в угол кухни… К чорту, хватит. Посидев полминуты, прихожу немного в себя — шваброй без ручки смел кое — как осколки в мусорку, тряпкой махнул по полу. Остальное спиртное отставил в сторонку. Нечего психовать. Вдруг на глаза попадается сумка. Старая такая матерчатая.

С ручками. В ней так и осталась перцовка и сигареты. Стараюсь не смотреть на нее, потом, не выдержав, срываюсь и отношу в прихожую. Продолжил приходовать покупки, когда дошел до шампанского, вспомнил — Ирка. Уши стали как радиаторы, лицо тоже горит.

Быстро похватал всякой жрачки, схватил дурацкую бутылку шампанского, ломанулся. Хорошо что от стыда не очень торопился, а — то бы попал в объятия шустрой худющей бабы, в Иркином парадном.