Ещё один человек

Что — то не договаривает?

— Я бы сам поехал. Но не могу бросить тут все. Измотались все, никто ни во что не верит, а если я еще начну что-то мутить… Нас ведь тут почти бросили. Мы сами решили тут стоять — место удобное, и польза от нас есть. Ну а раз сами — значит дураки, значит можно наплевать… насилу выбили патроны и жранье, и то через кореша, чуть ли не в частном порядке. Бэху я свою, считай, угнал из части… да уже некому было там и следить за этим. Горючку слили тут рядом в промзоне. Никому не нужны.

Не могу я сейчас тут ни на час оставить. Не то, что не нужны, не так сказал. Нужны и приказы отдают… только держится все на волоске.

А ведь и точно… Смотрю на вояк — лица не то что измученные, нет, но глаза красные, соплями шмыгают, прыщи такие мелкие характерные, когда помыться негде особо и холодно, побриты кое-как, некоторые со щетиной… И глаза у всех такие… уставшие. Хотя конечно бодрятся. Почему же никто не сменяет? Неужели некому? Или как всегда — просто забыли? Или как майор говорит — просто решили, что нафиг надо? А ведь это действительно важное место, да и даже пока я стоял, трижды треснул автомат, и сдвоено гукнул пулемет танчика.

Не зря они тут стоят, не зря. За мостом, кстати, в промзоне кипела работа, хотя временами и там трескали выстрелы, но совсем нечасто. А вот с другой стороны, в городе, ничего не трескало. Там было тихо. Граница. И пограничники, ага. И ведь правда — граница — на замке… А ключ — вот у них. А майор говорит, про них едва помнят…

— А еще… — майор замолкает, словно взвешивая, потом все же продолжает, тихо — Еще, я тебе скажу — половина моих ребят в городе не была, и зомби вблизи не видела.

Вот так вот. Вот такие пироги. С котятами.

— Нихрена себе… Как так?

— А вот так. Тут мост, полкилометра длиной, узкий, высокий. На ночь загородки тащим, ставим. Все расчищено, если идут даже много — с места с брони башенными пулеметами косим. Потом правда приходится пригонять грузовик и грузить — сначала оставляли, но они их жрут — и противно и умнеют они с того.

Теперь вывозим, там где-то закапывают. В город мы не ездим — только бронегруппы, а там народ совсем отчаянный, в основном опытные в плане войны. А мои — только издалека зомби и видят неупокоенных. Да и те кто и в городе был… стреляли с брони, большой группой в здание шли чистили… А ты там живешь, ездишь… Ну так как — поможешь?

Значит, предложение… Я раздумываю, но вовсе не о том, соглашаться или нет.