Ещё один человек

Выбежав — увидел, что броневик, уткнувшись в ворота мастерской, пылает ярким пламенем — и как раз в этот момент что-то в нем несильно взорвалось, полетели искры. Горела и сама мастерская. И что самое непонятное — и из окна второго этажа дома выбивались язычки пламени, и шел дым. Зажгли мы сегодня, нечего сказать… Но рассматривать и ужасаться было некогда.

Стрелять по мне начали только тогда, когда уже почти добежал до машины. Что-то цвикнуло рядом, что-то звонко щелкнуло по прицепу. Не попали. Не успели. Забежал за машину и сунулся в кабину.

Рацию, питание, девятый канал…

— Энгельс-два! Энгельс-два! Я Суздаль-пять! На меня напали! Помогите!

— …Суздаль?… Ты… какое… Ты же только что выходил, что опять тренируешься? Ты че там? Бухаешь что ли?…

— Твою мать! На меня напали! Помогите! Быстрее!

По кабине начинает стучать, что-то сыпется, и я вываливаюсь из машины, от греха — и, выставив автомат из-за шипящего пробоинами колеса, быстро расстреливаю магазин, меняю и второй туда же… М-мать! Второй мне расстрелять не дают — начинают сыпать так, что не высунуться.

По-рачьи отползаю дальше, под прицепы. Ничего, ничего, сейчас подойду «наши», ничего. Только бы продержаться!

Продержаться — это хорошо сказать. Попробуй сделать. В голове все вертелось «Менять позицию», «прижимать огнем» и прочее военно-специфическое — что я, Интернет не читал? Вот только выходило это… Расстрелял магазин, не стараясь даже попасть, пополз еще дальше — во двор уже вкатился второй грузовик, и, очевидно, ехавшие в нем бандиты присоединились к остальным — и теперь меня методично загоняли в угол, в прямом смысле слова.

Сначала я расстрелял еще один магазин от вросшего в землю ЗиЛка, но тут его очень старательно стали поливать из окон дома, со второго этажа — добрались, гады! Прикинув, пополз от него в сторону — тут не видно будет. Вот, теперь точно — в угол. Единственное укрытие — два скелета тракторов и какие-то ржавые пустые бочки. И если сюда кинуть гранату…. А, твари! Не сдамся все равно! И начинаю стрелять, быстро опорожняя магазин — хер я вас подпущу кинуть в меня гранату!

Магазин пуст, новый… И тут что-то екает.

Это последний магазин. Сразу прошибает холодный пот, во рту становится сухо. Как же так? Руки лихорадочно-бестолково ощупывают подсумки, потом начинают рыться в сумке с пустыми, в наивной надежде что там найдется полны магазин, потом начинают охлопывать карманы… Только звон пуль по остову трактора возвращает способность думать — нечего искать то, чего нет и не может быть.