Хищник, но как и большинство хищников — выбирает слабую жертву, если знает, что может получить отпор.
— Но я же сам к нему поехал, думал типа приманить и грохнуть. Ну, типа не заметил я его и сам в лапы иду.
— А ты же ехал его убивать, так?
— Вот именно. Они же еще не очень ясно, как людей чуют, есть у них что-то — доктор потряс кистью у головы — эдакое, ментальное. Как собаки чуют, кто их боится, кто нет, а у кого камень в кармане.
— Так он что, чуял, что пиздец ему будет? А ведь точно, я как-то так знал, что по-любому его…
— Вот-вот.
У меня один знакомый рассказал случай. На охоте они на лодочке резиновой причалили к островку. И он пошел куда-то что-то смотреть, а товарищ остался. И вот шарится он по кустам, а, говорит — жара, потный вес, морда в паутине, ветки царапают, под ногами бурелом, крапива жжется, еще муравьи… в общем — бесит все страшно. И вдруг — слышит от лодки лай, хороший такой, утробный. Ну, он обратно поперся — а все бесит больше и больше.
А собака все лает да рычит. Тот уж матерится, и что-то его все довело — в натуральное, говорит, бешенство впал. Ножик выхватил, и вперед прет буром. И почти дошел уже — вдруг тишина. Вылез — смотрит, на полянке, метрах в тридцати, сидит здоровенный волкодав, черкесец. Рычит, но не двигается. А товарищ его в лодке, бледный. Отплыли, а потом уж рассказал тот ему, что было. На этом островке, как они потом узнали — хуторок.
И волкодав тот естественно, остров своей территорией считал, а как иначе. Так вот товарищ и рассказал — мол, сижу, курю, вдруг — из кустов морда. На уровне моей, сидячей. Встала на берегу метрах в полутора, гавкнула, и рычит. А я, говорит, и двинуться боюсь — голый по пояс, руки пустые, ничего нету, весла привинчены… Мне, говорит, чтобы хоть что-то достать, или наклониться надо — к нему башкой получается, или назад откинуться — пузо ему подставить.
А тот скалится нехорошо так, и двигаться вообще не хочется. И, говорит, даже крикнуть тебе страшно. Так и сидел, не шелохнувшись. И тут, говорит, слышу — треск, хруст, рычание и матюги. Собака так чуть башкой повела, — рычит, и опять на меня… Ну, думаю — сейчас выйдешь, порвет же тебя. Прикинул, как успеть до ружья дотянуться, если что. И тут… собака вдруг уши прижала, оскалилась, тихонько так зарычала… все, думаю, пиздец пришел.
