Ещё один человек

Школьница… да, виагра не поможет. Не возбуждает обглоданная девка, ни разу. Прямо передо мной — тетка габаритов бульдозера Тоже с обожранным фейсом. Уже тянется, заслонив проход. Бля, а глаза…. Нахер, не смотреть — как в мозг воткнули. За спинами школьницы и тетки суетится /Семеныч. Именно суетится — бегает довольно резво — тетка с девкой загородили ему проход, вдвоем лезут в дверь. Ко мне. Но интересую я их не как мужчина, похоже. А как еда.

А вот хуй вам, упыри проклятые! Выйдя из охуения, бью тетку в лоб.

Блядь! Опять при замахе царапаю битой за стену, при ударе она цепляется за косяк двери, и снова я ее чуть не теряю.

Соскользнув с косяка, она несильно лупит тетку по руке. Не, нахуй. Ща сверху дам.

Т-тваюмать! об притолоку, да с размаху! Надо не так, надо присесть немного… девка просунулась еще немного — вот, н-на!

Этот удар долетает в цель — и девку вышибает наружу. Чем немедленно воспользовалась тетка — и закупорив почти дверь, впихнулась внутрь. Отскочив на шаг, пытаюсь так же, присев, размахнуться назад — и натыкаюсь битой на внутреннюю дверь.

Нет, так не пойдет. Отскочив в двери перед натиском центнера дохлого мяса, резко взмахиваю битой прямо перед собой.

Че эт? Откуда искры? А, бля… Кто меня йобнул? Тетка чтоль? А чем? Блин, прямо в лоб… Аж звон стоит.

Только когда тетка хватается за выставленную передо мной биту — я соображаю — так это ж я сам себе захуячил битой в лоб! О, шикарен, дятел! Хорошо хоть сам себя не вырубил.

А она схватила и тянет ее к себе. Дергаю — а хрен там.

Из-за плеча тетки высовывается Семеныч… ибатеньки, рожа вся в кровище, и чет как-то немного не такая. Не, он и так не красавец, но че-то обезьянье в нем проступает… И он начинает отпихивать тетку.

Ну нахер. Бежать. Бежать отсюда. Домой. За крепкую, железную дверь. Довыебывался, хватит. Понты на потом. Толкаю тетку в грудь битой, отпускаю ее, и пока она отшатнулась, прижав немного Семеныча, дергаю на себя внутреннюю дверь, выскакивая спиной к лестнице.

Плоская, гладкая подошва казака подскальзывает на раздавленной крысе, и я жопой сажусь на ступеньки.

Сквозь стекло двери вижу оскаленную рожу Семеныча, довольно осмыслено тянущего за ручку. В ужасе, скользя подошвами по ступеням, пытаюсь ползти на жопе вверх по лестнице. Удается плохо. Взгляд словно прикован к глазам Семеныча — он смотрит на меня вполне определенно. Я его обед, и он меня хочет. Подскользнувшись, съезжаю на ступень обратно, но при этом теряю из вида его глаза — и мозг включается.