Ещё один человек

Все, пролетели пробку — дальше вдоль по Энгельса, на Луначарку налево — и вот он дом. Во двор сам пройду, «Стой, мусульманин!»

Водила притерся у въезда во двор, заглушил.

— Спасибо — вылезаю уже из машины. Он даже не ответил, совсем плохо видать. Кивает, судорожно сглатывая. Тошнит, наверное.

Иду к дому — оборачиваюсь — он даже прилег на баранку — видать действительно сотрясение. Ниче, отлежится — уедет. Его проблемы.

Иду к дому, вхожу в арку, не спеша к парадному. У помойки застыл столбиком какой то дедок.

Что, старый — мозги клинит? Ага, батарейки сели… ну и стой себе, тебе двигаться уже отвыкать надо, отбродился уже, освобождай молодым место под солнцем… и жилплощадь, ага. Классно это я, подъемал.

Дедок как-то неловко оборачивается на звук моих шагов и начинает двигаться навстречу. Походочка у него…. А, дед — уже вмазал? Что, три рубля на хлебушек хочешь? Ага, чтоб булькал, хлебушек. Сердечник, поди — боярышником пробиваешься? Хрен те!

Дед тянет ко мне руки.

— Че, офуел, старый?! — блин, чем от него шмонит? Одеколона или ацетона какого напился? Гнилью какой-то… в помойке рылся что ли?

Брезгливо отскакиваю и быстро иду к парадному.

Что у нас сегодня — день синяка? Вроде же не тяпница, до конца недели еще времени…. А вы все повылезали, убогие.

О, тэж сусид мий… Вроде ж ты, Семеныч — язвенник? Или прикидывался, сволочь старая? О, как штормит-то тя…

Семеныч как и дед у помойки (который шаркая и как-то поскуливая тащится следом, но далеко отстал) протягивает ко мне руки….

Что, вам всем сегодня «добавить копеечку христарадьи» надо? Заимали, козлы…

БЛЯЯЯЯ!!! Ну и взгляд… точно — язвенник и выпил, теперь с непривычки вхлам вообще… или эта, белая горячка? И вообще — эппло какое-то обвислое… бледный, весь в грязи какой то… валялся что ли где?

— Отвали, Семеныч — стараясь не глядеть на него говорю я, пытаюсь проскользнуть мимо — не дам я вам никуя.

Что-то с ним не так, не могу понять. Воняет как и от деда — вместе что ли пили? Что-то еще, глаз видит — а сообразить не могу…

Он хватает меня за рукав куртки, тянет не то чтобы сильно, но именно тянет а не просто — «Э, друг, подожди секунду!».

И как-то … скулит что ли?

Вдруг становится жутко. Жар и холод одновременно волнами проходят по телу. В мгновение вспотев, рывком вырываю рукав, пинком отправляя Семеныча через невысокую оградку газона, где он благополучно приземляется и начинает ворочаться. Вижу деда, целенаправленно шкандыбающего ко мне.