«Если», 2009 № 04

Они прячут и себя, и собственные предметы так ловко, что заметить их невозможно.

— Ничего себе! Как вы ухитрились его потерять? — сказал я, а Вел выругался, помянув собственную бабушку.

Я ее не знал, но, судя по рассказам компаньона, старушка была еще та.

— Виновный будет наказан, — старший Наблюдатель взялся за жезл и осторожно потянул за него, — за халатность во время боевой операции… Они там по крышам скакали, эта штука и вывалилась.

— И воткнулась в голову человеку? — уточнил я. Вопрос был риторическим.

Старший Наблюдатель вытащил жезл из макушки Василия Ильича, и оружие предстало во всей красе. Веретенообразное, бугристое и полупрозрачное, оно на самом деле напоминало сосульку.

И наверняка было холодным и тяжелым.

— Спасибо за содействие, — младший Наблюдатель улыбнулся. — За нами должок…"

"Вот ради этой фразы я и лазил в сейф, тратил драгоценный эликсир из старых запасов. Наблюдатели — это сила в городе, и сила немалая. Наверняка их поддержка пригодится нам, рано или поздно.

Вел мрачно засопел, я не видел его лица, но знал, что оно выражает вовсе не радость.

— Именно, — кивнул старший Наблюдатель, убирая жезл под плащ. — Если чего — обращайтесь.

— Обязательно, — сказал я. После этого они ушли.

Василий Ильич остался лежать лицом на стойке, и макушка его выглядела целой, словно не из нее только что вытащили штуковину в большой палец толщиной.

— Буди его, и пусть идет на все четыре стороны, — проговорил Вел.

— Незачем держать человека дольше, чем надо.

Я толкнул Василия Ильича в плечо.

Глаза его, как и положено после эликсира, были пустые, точно у новорожденного. Чего ни скажи ему сейчас, во все поверит без сомнений, даже в то, что он женщина на восьмом месяце.

— Ты немного перебрал, — медленно и четко сказал я. — Выпил лишнего. Но сейчас все в порядке. Можешь ехать домой.

— Да… чего это я? Действительно… — забормотал Василий Ильич, ощупывая себя, точно проверяя, все ли части тела на месте.

На Вела он глянул изумленно, но тут же отвел глаза.

— Все в порядке. Бывает, — я улыбнулся как можно дружелюбнее.

— Стресс на работе, еще и погода эта мерзкая…

Василий Ильич кивнул, сполз с табурета и медленно пошел к двери. Около нее он оглянулся, потер лоб и нахмурился в попытке вспомнить, что все-таки с ним случилось. Я улыбнулся еще раз и даже рукой помахал.

Пусть у парня хотя бы от «Красной розы» останется приятное впечатление.

Дверь закрылась с негромким хлопком.