«Если», 2009 № 04

Ежели мальчишка и впрямь Сатана, или Князь Тьмы, или антихрист, на кой юн приволокся к Натану? Это чего ж, испытание? Или наказание?"

"— Чего ты ко мне прицепился, дух? Я убил того паренька в честном бою, на войне. Жалко малого, да ведь война — она война и есть. Либо я его, либо он меня. А с дьяволом я сроду не якшался, слышь ты?

Садо опять улыбнулся.

— Всегда приятно встретить человека твердых убеждений, — негромко заметил он.

— Может, ты знаешь, кто перелезет в другую лодку?

— В общих чертах.

— Угу. Тут, значит, и белому свету конец?

— Не обязательно.

Рано или поздно всему конец. А сроки — на мое усмотрение.

— Выходит, это ты назначаешь, когда нам хана, в субботу или в воскресенье?

— Нет, у меня времени больше.

Мёрфи встал и потянулся с наглым высокомерием, какое лишь кот способен продемонстрировать Сатане. Он вылизал лапу и повернул морду к Садо.

— Ах вот что это за испытание? Наиглавнейшее? На кону светопреставление?

— Он говорящий. — Натан почувствовал необходимость объясниться. Это его дом и (пока еще) его жизнь, и свести себя с ума он нипочем не даст.

— Как все кошки. Он их такими создал.

— Он?

Садо ткнул пальцем вверх и одними губами выговорил «Бог».

— Значит, ты его тоже боишься?

Садо глумливо ухмыльнулся.

— Он вышвырнул меня из царствия небесного. Посмотри, где я приземлился. В этой выгребной яме! И все равно никак не избавлюсь от Него. Он пристроил меня к работе и здесь, среди вас, низших форм жизни…

Натан хмыкнул, борясь с настойчивым желанием сотворить крестное знамение.

Он отложился от веры давным-давно, в годы войны, когда заключил с Господом сепаратный мир, и сейчас не собирался идти на попятную.

— Не стесняйся, перекрестись.

— Нет.

— Если ты не веришь в Него, как ты можешь верить в меня?

— Кто сказал, что я не верю в Бога? — рассвирепел Натан. — А ты вот он, туточки. Но ежели ты ищешь праведника, лучше ступай своей дорогой.

— Я ищу человека не праведного, — возразил Садо, — а интересного.

Натан ощутил перегрузку: пришлось резко заложить вираж, чтобы не угодить под восходящие воздушные волны, поднятые артиллерийским огнем.

Зенитки были американские, с американских кораблей, но не щадили никого и убивали без предвзятости: обломают крылья, вырвут мотор и лишат тебя жизни запросто, как виноградину раздавят, — ничего личного. Выровняв машину, он увел номер 66 в длинный пологий разворот над Гуадалканалом, подальше от зенитных батарей, выискивающих цели.

И уставился на свои руки — молодые, без старческих пятен.