Если бы меня спросили снова

Пирс с лодками, аккуратно припаркованными каждая на своём месте, был расположен как бы внизу, у воды, а уже знакомая темноволосая девушка стояла наверху на площадке, частично заставленной машинами, и радостно махала рукой вниз.

Ирка подошла ближе, но предусмотрительно спряталась за какой-то запертой будкой.

Белоснежная лодка стояла крайней к широкой железной лестнице. Трое мужчин выгружали вещи: один снимал с лодки на шершавый деревянный настил, второй бегал с ними по лестнице, складывая скарб у грузовичка, третий, самый старший, судя по серебру в густой щетине, забрасывал вещи в кузов.

Все трое были в штормовках, кепках, капюшонах.

Девушка махала тому, кто стоял у лодки. Тому, кого…

Он сдёрнул капюшон. Бросил вещи, и прихрамывая, но всё равно перепрыгивая через ступеньку, побежал к ней.

Короткий ёжик выгоревших на солнце волос. Ирка привыкла, что он стригся подлиннее, но всё же это был он — её Петька.

Сердце ударилось в рёбра и остановилось.

Петька подхватил на руки темноволосую девчонку, прокружил вокруг себя, поставил на ноги, поцеловал.

Положил руку на её выступающий живот, о чём-то спросил.

Потом его окликнул мужчина постарше, он ему ответил и снова спустился к лодке.

Бывают в кино такие моменты, когда героя уже убили: пуля уже вошла в сердце, голову уже срубили с плеч, стрела уже пронзила грудь насквозь, но герой ещё стоит.

Уже понимает, что умер, что это его последний вздох, последнее, что он видит, что дальше не будет ничего, но… ещё о берег бьются волны, ещё покачивается на ветру одинокая травинка, ещё пахнет морем и солью прохладный ветер… пи-и-и-и!

Сегодня этим героем была Ирка.

По-утиному переваливаясь (походку беременной женщины не спутаешь ни с какой другой) новая Петькина девушка по имени София пошла к грузовику.

А Ирка вдруг подумала, что ничего этого на самом деле нет.

На самом деле она умерла уже давно, ещё там, в храме.

Круглые немигающие глаза чёрной мамбы. Мгновенный бросок. Безболезненный укус. Стопроцентная летальность. Добрая Википедия давала целых сорок пять минут на то, чтобы яд проник в кровь и остановил дыхание.

Ирку не довезли бы даже до ближайшего госпиталя. Но ей и не надо. Она осталась там на холодном полу разрушенного собора, и её глаза с жёлтым ведьмовским ободком радужки навсегда застыли, глядя в безоблачное сомалийское небо.

Кто эта девушка, с её именем и так похожая на неё, что спустилась по другой лестнице и уверенно пошла к лодке, Ирка не знала. Это была уже не она.