Если бы меня спросили снова

Ирка не знала, почему её тянуло в это место. Просто тянуло, и всё.

Она приходила сюда третий вечер подряд.

Смотрела на море, болтала с Авророй и новыми друзьями (связь тут была отличная), строила из мягкого липкого песка замок: утрамбовывала камешком ступеньки, вырезала осколком стекла шпили башен, возводила крепостную стену.

На один неказистый замок у неё ушло два дня. Вчера придя вечером на берег снова, Ирка искренне обрадовалась, что её начатую постройку никто не разрушил и за вечер довела до ума.

Решила, что в ней умер архитектор, и всерьёз думала не прикупить ли детский набор для песочницы, чтобы с совочком, формочками, ведёрком, любуясь творением рук своих, когда увидела, как из разлома в стене знания вышел щенок.

Собак на пляже было много, они рылись в мусоре, подбирали всякую падаль, беспородные, разномастные, поджарые, бегали небольшими стаями, выглядели нестрашно, даже дружелюбно, людей не боялись, особо не попрошайничали. Но щенок!

Ирка позвала его к себе, погладила, осмотрела.

— Бедненький, ты тут один? — обернулась она в поисках неизвестно чего.

И увидела мальчишку. Кучерявого, большеглазого, возрастом не старше Андрюшки, может, младше, а может, так казалось, потому что пацан маленький и худющий. Он с опаской посмотрел на Ирку, на щенка, но подойти побоялся, юркнул в тот самый разлом в стене. В руках у него была старая пластиковая бутылка.

— Пойдём-ка, — Ирка подхватила щенка на руки.

За спиной выразительно перещёлкнули затворами автоматов.

— Да ладно, парни, — обернулась Ирка к своей охране.

Один убедительно покачал головой, говоря «нельзя». Второй погрозил пальцем.

— Ничего не знаю, — упрямо подняла Ирка подбородок. — Хотите, пошли со мной, — показала на дыру. И не дожидаясь ответа, согнулась в три погибели и полезла вслед за мальчишкой.

Она представляла, как матерились её бравые телохранители, пихая в узкую дыру свои автоматы и свои тощие задницы, но оно стоило того.

Собака вяло хлебала воду. Щенок вырвался из рук и стал тыкаться носом в её впалый живот. Кормить его бедной суке явно было нечем. Поэтому, наверное, он один и остался из всего выводка.

— На-ка вот, — разломила Ирка пополам самсу, что таскала в сумке с завтрака.