Если бы только

«Готова подняться с пола, сладкая?». Обнимал её так нежно после ночных кошмаров. Такой терпеливый. И посмотрите, чем она его вознаградила.

— Если ты ослушаешься, то будешь наказана. И не в сексуальном, игривом смысле. Это ясно?

Огонь сжигал её кожу. Она попыталась сморгнуть слёзы; боль исходила от сердца так же, как и от кожи.

Положив паддл на стол, он потёр её ягодицы. Его рука ощущалась холодной против ее горящей кожи.

Глубоко вздохнув, она позволила себе расслабиться. Вот так. Все не слишком плохо — кроме стыда, бурлящего глубоко внутри.

Он легко мог найти кого-то, кто будет стараться угодить. Послушного сабмиссива.

Она выдохнула. Она должна чувствовать облегчение, что все не слишком плохо. Совсем не устрашающе. Это же хорошо? Некоторые сабмиссивы беспокоились, расстраивая своих Домов, зная, что получат отвратительную трёпку, чтобы потом дважды подумать прежде чем…

— Поднимайся, милая.

Вэнс помог ей встать. Вместо того чтобы притянуть её в объятия и подарить утешение, он встал следом за ней.

— Разогрев закончен. Она твоя.

Мгновение до нее не доходил смысл слов Вэнса, пока Гален не встал.

Разогрев? Это был только разогрев? И Гален будет… Она отпрянула от Вэнса.

Уголок рта Галена приподнялся.

— В этом и есть разница между игрой в клубе и тем, чтобы по-настоящему иметь Дома. Твои собственные Домы воспримут непослушание гораздо серьёзнее. Потому что им действительно хочется, чтобы ты подчинялась.

«Твои собственные Домы». Эта фраза наполнила душу Салли жидким солнечным светом, прежде чем её разум вернулся к оборонительной позиции.

— Ты говоришь, что побьёшь меня, потому что заботишься обо мне?

Темный взгляд Галена смягчился.

Он погладил её щёку кончиками пальцев, удерживая взгляд своим.

В этот момент он отступил на шаг.

— Наклонись над кроватью. Обопрись на предплечья.

Она осторожно расставила ноги. Поза слегка опускала её зад, но переносила больше веса на руки, и стоять стало сложнее.

Он взял тонкую ротанговую трость.

— Хорошо, зверушка. Я не собираюсь считать. Я закончу, когда пойму, что ты по-настоящему раскаиваешься.

— Но я уже раскаиваюсь. Я…

Его вздох был громким.

— Не трудись говорить со мной. Я не уверен, что ты вообще знаешь, что означает искреннее раскаяние.

Трость ударила по заду первый раз, и было больно, будто кожу пронзили огнём.