Если бы только

Тем временем он прошёлся по комнате, выпил воды, потянул ногу… и сформулировал свою стратегию.

Она закончила пить к тому времени, как Гален забрал у неё бутылку. Девушка настороженно посмотрела на него. Умная маленькая саба.

Гален пододвинул стул к кровати, оседлал его и облокотился на спинку.

— Интересный человек твой отец.

— Знаешь, мои родители почти настолько же безразличны, как и он, — сказал Гален тихо.

Даже будучи подростком, он сравнивал родителей с замороженной рыбой. Семья Вэнса показала ему, как много он пропустил в жизни.

Салли нахмурилась. Цвет кожи вернулся к норме, хотя ее глаза оставались красными.

Вэнс предупреждающе крепче сжал ее.

Она прикрыла веки на секунду.

— Да, мой отец очень холоден, — она потянулась, чтобы коснуться руки Галена. — Мне жаль, если твои родители такие же.

Вот оно сострадание, которое он видел раньше. У маленькой нахалки добрая душа.

— Как отец наказывал тебя за проступки?

Ублюдок не позволял ей завести питомца. Этим вечером он был на волоске от того, что Гален назвал бы словесными оскорблениями.

Когда она напряглась, Вэнс провёл пальцами по её волосам:

— Сейчас мой отец твёрдо верит в порку, но мама предпочитает домашние аресты. Лично я предпочёл бы быть отшлёпанным, чем застрять дома на весь день.

Хороший коп; плохой коп. Если Гален не смог запугать преступника разговорами, искренность Вэнса всегда вытаскивала из них ответы.

— Он отправлял меня в мою комнату.

Её лицо стало мрачным, будто в чистую воду попали чернила.

Гален почувствовал, как к нему взывают инстинкты.

— Без ужина? — легко спросил Вэнс.

Его обеспокоенный взгляд нашёл Галена поверх её макушки.

Она отвернулась к груди Вэнса.

Как минимум? Гален контролировал голос, сохраняя тон ровным:

— Как долго он оставлял тебя там, Салли?

— Ох, всего лишь до следующего дня.

Несмотря на ее попытки, чтобы слова прозвучали легкомысленно, в них все равно сквозили напряжение и боль.

— Я спускалась вниз к завтраку.

И если она облажалась во время завтрака?

— Будь честной, милая, — сказал Вэнс, и она напряглась, уловив предупреждающую нотку в его голосе.

— Три дня, — прошептала она у груди Вэнса.

Её смешок был слабым, наполненным болью.

— Если бы из школы не позвонили узнать, почему я отсутствую, думаю, что я до сих пор могла бы находиться там.

Почему никто не отправил этого ублюдка в ад? Мышцы на челюсти Галена сжались, препятствуя возможности говорить.