Если бы только

— Сколько тебе было лет? — Вэнс справлялся лучше Галена, продолжая задавать вопросы.

— Думаю, двенадцать. Моя мать… — её рот сжался от боли в тонкую линию.

Вот оно. Как в его любимой детской игре, подсказки, наконец, выстроились в ряд, чтобы раскрыть преступление. Он не планировал спрашивать об этом так скоро, но возможность скользнуть в приоткрытую щель ее защиты была прямо здесь.

— Салли, почему твой отец сказал, что ты убила свою мать?

Ее лицо покинули все краски.

— Отвечай на вопрос, Салли.

С решительной хваткой Вэнс развернул её лицом к своему напарнику.

Взгляд Галена встретился с ней, заманивая в ловушку. Терпеливое ожидание в его глазах было невозможно игнорировать. Спустя мгновение он бросил ей то, на что легче ответить.

— Сколько тебе было лет, когда она умерла?

В субботу днём. В её волосах была солома после игры в амбаре с котятами. Домашнее задание она закончила прошлым вечером, потому что была «ботаником». Её позвали в дом, чтобы ответить на звонок. Вечером у Лорен была незапланированная вечеринка в честь дня рождения, и Салли пригласили.

Популярная девочка позвала на вечеринку её, пухленькую заучку. От волнения она чувствовала себя воздушным шаром, готовым лопнуть. Затем всё пошло наперекосяк.

— И у меня было новое платье.

Она закрыла свой глупый рот, зная, что уже слишком поздно.

Черты лица Галена заострились.

— Почему новое платье стало проблемой?

«Пожалуйста, мама. Пожалуйста. Я буду выполнять всю работу по дому и уберусь в амбаре, и…». Она умоляла и умоляла, просто потому что знала, что правильный внешний вид позволит ей стать одной из них — возможно, не одной из толпы — но нормальной девочкой.

И она не застряла бы, проводя время по-прежнему в компании лузеров, с теми, у кого действительно был избыточный вес, или с теми, кто находился на социальном обеспечении. С теми, у кого прыщи. Или с теми, кто никогда не мылся. Боже, какими мелочными они все были. Какой она была.

— Отец сказал: «Нет. Больше никаких денег на одежду».

— Так как ты получила новое платье? — нежно спросил Вэнс.

— Мама отвезла меня в город. Шёл снег. Было ветрено.

Выйдя из магазина, она не могла видеть из-за разметавшихся от ветра волос. Машина сотрясалась от порывов ветра. Снег, бьющийся о лобовое стекло, скворчал как бекон на сковороде. Ветер превратился в настоящую метель.

Глаза Галена засветились пониманием. Древние греки любили трагедии; это их наследие облегчило ему понимание?

— Авария? — спросил он мягко.

— Мост был старым.