Если бы только

— Тебе нравятся кресты?

— Что тут может не понравиться?

Он открыл страницу с изображением вакуумной кровати с насосом, предназначенным для выкачивания воздуха из латексного мешка, что позволит сабмиссиву дышать через трубку.

По Салли прошла волна дрожи.

— Никогда. Не для меня. Совсем не моё.

Всего лишь мысль о замкнутом пространстве — быть почти мумифицированной — могла вызвать у неё ночные кошмары.

Он кивнул и открыл страницу со множеством столов для бондажа.

— Мы, скорее всего, возьмём один из таких.

У одного была прелестнейшая система из ремней… Она поняла, что он изучает именно эту модель.

— Ух. Верно. В каждой темнице должен быть такой.

Его губы улыбнулись и он снова перевернул страницу.

— Или, по крайней мере, скамью для порки.

Боже, должно быть, они станут её любимыми. Своего рода гибрид между столом для пикника и плотницкими козлами на стероидах. Каким-то образом, возможность быть связанной в позе догги-стайл показалась ей невероятно и чертовски возбуждающей.

Он провёл пальцем по её щеке.

— Точно, определенно закажем одну из таких.

Он отложил журнал в сторону.

— Я просматривал твою историю в файлах Мастеров. Ты получила степень бакалавра, немного поработала в компании по программному обеспечению, затем пошла в магистратуру. Никаких браков или помолвок за всё время?

Она покачала головой. И, возможно, теперь она знала почему. Она никому не доверяла достаточно, чтобы опустить свои щиты.

— Что насчёт вас, Сэр? Помолвка? Брак? — она слегка улыбнулась. — Стажёры не могут просматривать личные файлы Мастеров.

— Какое счастье, — его рот напряженно сжался. — Я был женат и развёлся, еще в колледже.

— Это жена была той, кто всё время лгал?

Салли ненавидела то, что он однажды сравнил её с какой-то придурочной женой. Он был так зол от мысли, что ему лгут.

— Я говорил тебе это, да? — откинувшись на деревянное изголовье, он внимательно изучал её. — Что насчет тебя? Ты лгунья, Салли?

Она задрала подбородок.

— Ладно, те фальшивые оргазмы были своего рода ложью. И, думаю, если я говорю «я в порядке», хотя это не так, это тоже своего рода ложь.

Его взгляд стал холодным, и он скрестил руки на груди. Как он может выглядеть таким расслабленным и одновременно настолько угрожающим?

— Но я делала это, потому что… потому что я не делилась, не могла делиться.

Его голос был настолько нейтральным, что невозможно было его прочесть.

— Но я не обманываю. Обман — это совсем другое. Я не краду, не предаю своих друзей и не увожу чужих парней.