Если бы только

Галену нравилось просыпаться до рассвета, но они с Вэнсом спали до будильника. И Вэнс определённо взял все в свои руки. На изголовье кровати, вероятно, остались следы её ногтей.

Сидящий позади неё Гален стянул резинку с хвоста и, к её шоку, взял со стола расчёску и начал проводить по ее волосам.

Долгими, плавными движениями. Он даже аккуратно распутывал узелки руками, если натыкался на них.

Застонав, Салли погрузилась в наслаждение.

Гален едва слышно рассмеялся, его голос был хриплым.

— Я делал это для матери.

— Серьёзно? — спросил Вэнс. — Не могу представить, чтобы твоя мать позволяла кому-либо прикасаться к себе.

— Ей стало хуже после развода. Полностью перешла в арктическую зону.

По отсутствующему выражению на лице Вэнса Салли догадалась, что ему совсем не нравилась эта женщина. Что означало, как поняла Салли, она должна быть первосортной сукой.

И Гален думал, что он был причиной этого развода, а потом его мать закрылась за стеной холода. Как это повлияло на ребёнка?

Салли нахмурилась.

Гален казался игровым компьютером. Чувствительный и отзывчивый, и всегда работающий на высокой скорости. Слишком легко мог сломаться. Она обхватила руками его бедро, удерживая его близко к себе, как будто могла компенсировать всю ту ласку, которую он недополучил в детстве.

— Вы уверены, что не нуждаетесь в большем от меня? — спросила она, желая просто… отдавать.

— Нет, малышка. То, что ты даёшь, гораздо более ценно, чем физический труд. Наш дом стал счастливее с тобой. Полным радости, — рука Галена гладила ее по волосам после расчёски, даря двойную порцию нежности.

 — Бесёнок, куда бы ты не пошла, воздух практически искрится.

Её глаза затуманились от наплыва слёз. И на секунду — всего на секунду — она представила, как остается с ними. Надолго.

Хорошо быть дома. Гален потянулся, проходя по небольшому коридору, ведущему к домашнему офису. Его плечи и шея ныли, как будто он соревновался с Вэнсом в тяжелой атлетике, а не провёл день за бумажной работой в кабинете.

Быть агентом — это не всегда погони на машинах и перестрелки, как он мечтал в детстве. Чем старше он становился, тем был больше благодарен за это, независимо от количества отчётов, которые приходилось составлять.

В офисе посередине стола вальяжно растянулся Глок. Гален подошёл его погладить. Грохочущее мурлыканье слилось с кантри колонок, которое так любил Вэнс. Но хотя бы в этот раз пела женщина.

Вэнс поднял взгляд от стола, заметив Галена.

— Только что ушла.