Если бы только

Салли почувствовала вспышку боли, когда через проход протискивались его костяшки, затем ее охватило ощущение внутренней пустоты. Он встал с кровати, оставляя ее в состоянии, словно она сдутый, измученный воздушный шарик.

Вэнс привстал рядом с ней, поцеловал её не спешно и сладко, его рука удерживала её от падения в туман вокруг. Помыв руки, Гален снял ограничители с её запястий и помог ей опустить ноющие руки, чтобы она смогла обнять Вэнса. Он освободил её ноги и убрал ремень. Когда он вытянулся с другой стороны от неё, Салли оказалась зажата между двумя Домами.

Вэнс провёл кончиками пальцев по её влажной щеке.

Она посмотрела в его обеспокоенные синие глаза и прошептала: — Я люблю тебя.

Беспокойство на его лице сменилось ошеломленным удовольствием.

Повернув голову всего на несколько дюймов, она посмотрела в тлеющие глаза Галена.

И его взгляд стал таким мягким, каким она никогда не видела его прежде.

Связь между всеми ними была такой же реальной и живой, как кровь, текущая по её венам. Такой же живой, как её бьющееся сердце.

Их руки нежно гладили, ласкали её, любили её, даже если они ничего не сказали в ответ.

Почти час Гален наблюдал за спящей Салли, уютно лежащей в ее любимой позе между ним и Вэнсом. Вэнс тоже заснул, но Гален не смог. Не после того, что она сказала.

Конечно, бесёнок была в полубессознательном состоянии, когда выпалила это признание. И она, вероятно, совсем другое имела в виду.

И все же тепло, которое он чувствовал — до сих пор чувствовал — от сказанных ею слов приводило его в замешательство. Это невозможно. Он не хотел любить женщину. Он бы предпочёл вообще никого не любить, если уж на то пошло. Люди были слишком уязвимыми. Даже мужчины могли умереть.

В два раза тяжелее иметь в своей жизни двух людей, за которых приходится бояться.

Нуждаясь в том, чтобы отвлечься от этих мыслей, он провёл рукой по животику Салли. Насыщенный аромат её крема смешался с запахом секса. Её губы припухли от поцелуев. Соски были мягкими, но оставались тёмно-красными. Он провёл пальцем вокруг одного, наслаждаясь тем, как белая кожа её груди контрастировала с бархатной гладкостью.

И, чёрт побери, он её разбудил. Выплывая из глубокого сна, она подняла на него взгляд, слишком уставшая, чтобы двигаться.