Если бы только

Вэнс потянулся вниз, его рука легка на налитый кровью клитор.

— Дыши, зверушка, — прошептал Гален, толкаясь вперёд, останавливаясь и снова толкаясь. — Это самая трудная часть…

Было больно, что ощущалось совсем нехорошо. Костяшки его пальцев были твердыми. Просто огромными.

— Ты не поместишься.

Его усмешка белизной сверкнула на загорелом лице.

— Женские тела созданы, чтобы растягиваться. Моя рука поместится, — он кивнул в сторону Вэнса. — Его, может, и нет.

Она застонала, когда боль усилилась.

— Расслабься, малышка.

Я буду продвигаться медленно, — успокаивающе произнес Гален, слегка отступая.

Вэнс снова поцеловал её, дразня её губы, нашептывая о том, как хорошо она справляется. Между поцелуями он проводил пальцем по клитору, твёрдо потирая его, то с одной стороны, то с другой, затем двигаясь вверх и вниз по капюшону. Через несколько минут, несмотря на давление от двигающейся внутри нее руки Галена, Салли ощутила, как ниточки нервов начали сплетаться воедино, направляя её к оргазму.

— Салли, — сказал Гален.

 — Я хочу, чтобы ты сжала мышцы и подержала их так, — он подождал, пока она сделает это. — А сейчас сделай глубокий вдох. Выдохни и расслабься. Толкнись навстречу, если сможешь.

Когда она сжалась вокруг него, его рука ощущалась громадной. Она втянула воздух, задержала дыхание, мощно выдохнула и позволила себе обмякнуть, расслабившись внутри и снаружи. Его рука толкнулась внутрь, Салли сжала зубы от боли и задергалась, сдерживая «нет», которое грозилось сорваться с ее губ.

— Вошёл, — пробормотал Гален.

Она с трудом дышала. Боль ушла, но ощущение, о, Боже, это ощущение. Салли чувствовала себя чертовски наполненной.

Подняв голову и не двигаясь, Гален изучал её темным взглядом, скользя глазами по её лицу, плечам и рукам. Когда Вэнс подвигал пальцами по её клитору, легко и медленно, он сделал то же самое. Его губы изогнулись в улыбке.

— Посмотри на себя, мой кулак весь в тебе.

Она никогда не чувствовала ничего настолько интимного. Никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Рука Галена полностью заполняла её; он мог сильно её ранить. И всё же она знала, что он никогда не сделает ничего, что по-настоящему причинит ей боль. Доверие к нему было глубоким — оно зашло гораздо глубже, чем его рука.

Он тоже улыбался ей.

— Я не знал, сможешь ли ты сделать это, хотя и работал над этим.

Её рот открылся. Работал? Хитрый ублюдок.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, Салли, — попросил Гален.

— Я… странно. Немного страшно. И я очень наполнена. Очень.