Если бы только

Ни фотографий, ни безделушек. Стены с облупившейся краской. Никакого ковра. Шторы были грязными и изношенными. Комната была такой же приветливой, как и её отец-мудак.

— Проклятье, убирайтесь, — выпалила Салли.

Лёд исчез, и она выглядела злее, чем Глок в день вакцинации.

— Дашь мне десять минут? После этого можешь выгнать нас, если захочешь.

Десять минут. Она могла так долго не плакать? Салли не была уверена. Но позволить Галену высказаться будет самым быстрым способом избавиться от них. Несомненно, он скажет ей, как опасно взламывать почту Ассоциации Урожая, и будет угрожать арестом, если она не остановится.

— Отлично. Приступай.

Гален медлил. Он выглядел уставшим. Несмотря на поддразнивания, она никогда всерьёз не задумывалась о том, что он намного старше, ведь его энергия и страсть делали его похожим на её ровесника, но морщинки у его рта и в уголках глаз стали глубже. Его скула была в синяках и опухла.

— Я потерял самообладание, — начал он серьёзно. — Тебе не нужно меня прощать, но я хочу, чтобы ты знала, почему я так отреагировал.

Она открыла рот, чтобы выдать что-то дерзкое в ответ, и остановилась. Гален всегда извинялся, если делал что-то неправильное, и она ценила это. Но он никогда не выглядел таким незащищённым. Всё, что она смогла сделать, это кивнуть.

— Несколько лет назад я был женат.

Да, он упоминал, что он вдовец, и его выражение лица было таким закрытым, что она не задавала вопросов.

— Я входил в оперативную группу отдела по тяжким преступлениям. Мы только что арестовали нескольких членов банды, — он втянул воздух. — Угрозы в сторону агентов не были редкостью, но я никогда не думал…

Вэнс молча стоял в стороне. В отличие от Галена, он был чисто выбрит, и под тёмным загаром на правой стороне челюсти отчетливо проступал синяк, от вида которого у Салли ныло сердце.

Гален опёрся на трость, что он редко делал, когда просто стоял. Крутой парень никогда не показывал слабость. Но она видела, что ему было больно, и её рука задрожала от потребности поддержать его, утешить.

Его голос звучал хрипло, когда он заговорил: — Моя жена находилась дома. Украшала всё для вечеринки в честь дня рождения сестры, которая должна была состояться следующим вечером.

Он смотрел на стену, его глаза были наполнены болью.

Боже, Гален.