Если бы только

Кари очень ясно дала понять, что хочет вести «ванильный» образ жизни. Больше никакого Д/с.

И он сделает всё, что она пожелает. Чёрт, он уже испортил ей жизнь более чем достаточно. Его неосторожность сделала её матерью на несколько лет раньше, чем она планировала.

Конечно — он слегка улыбнулся, — казалось, она его простила. В конце концов, Зейн был неотразимым ребенком.

Но то, как Зейн появился на свет… Блять, он слышал, что люди говорят о родах. Но никто никогда не говорил ему о том, через какие мучения проходит маленькая женщина в попытках произвести на свет крупного младенца.

После этого Кари была несчастной. Швы — настоящие швы на её киске. Боль. Она даже не могла с комфортом сидеть. Была истощена. Подавлена. Первые несколько раз, когда они занимались любовью, она плакала — и это были не слезы счастья. Но эта храбрая женщина — именно она настаивала, чтобы они продолжали двигаться дальше.

По крайней мере, они преодолели это, но ему не хватало пикантных моментов, которые привносила в их жизни тема.

Он был эгоистичным ублюдком, желая всего этого. Но если «ваниль» — это то, что ей нужно, он любил Кари достаточно, чтобы принять её желания.

Придержав дверь для пса, Дэн закрыл ее, заперев на замок, развернулся и остановился.

Кари стояла в гостиной. Она решительно вздёрнула округлый подбородок, а ее губы были сжаты в напряженную тонкую линию.

— Что случилось? — спросил он.

Её губа задрожала, и она прикусила её; проклятье, он хотел быть именно тем, кто её прикусит.

— Я предпочитаю находиться здесь.

— Пока не хочешь спать? Может, вина или…

— Нет! — резкость в её голосе звучала как пощёчина. Он слышал этот тон от неё только однажды — в «Царстве теней», той самой ночью, когда она отказалась от него. Она швырнула ему в лицо манжеты и сказала, что она заслуживает лучшего, чем он. «Я найду того, кто будет меня ценить».

Беспокойство сковало его внутренности.

— Тебя что-то беспокоит. И это касается нас. Я прав?

Пожалуйста, Господи, пусть она опровергнет его слова. Это правда, что Дэн чувствовал себя мудаком из-за ее незапланированной беременности, но он никогда прежде не был так счастлив.

Никогда не испытывал такой сладостной любви. Его жизнь была наполнена звуками радостного гугуканья Зейна и милого смеха Кари.

— Давай… — он заставил себя произнести эти слова. — Я слушаю, милая.