Если бы только

Ты обещал отшлёпать меня за то, что я была плохой, Мастер, — она вошла в игровую и увидела Вэнса.

Со связанными за спиной руками он сидел, одним плечом прислонившись к стене. Его лодыжки были прикреплены к столбу тяжелыми железными оковами. По его лицу текла кровь, глаза остекленели.

Она повернулась на шорох за спиной. Поджигатель стоял прямо за ней.

Его череп был гладко выбрит. Один глаз больше другого из-за шрамов, проходящих по всему его лицу и искажающих рот. Девчачья пляжная накидка, надетая на нём, была странно неправильной.

Когда направил на неё пистолет, он улыбнулся. Его мутные карие глаза задержались на её груди, заставляя её кожу покрыться мурашками.

— Я не слышал подъезжающую машину. Откуда ты появилась, шлюха?

Её лицо всё ещё горело от боли. Салли сглотнула.

Он хмыкнул, принимая её ответ.

— Сядь туда, — и указал пистолетом в сторону Вэнса.

Она пробежала через комнату к своему Дому… к переключателю. Нельзя опускаться на колени — нужно оставаться на ногах. Нужно быть мобильной. Добраться до двери.

— О, посмотри на себя, Мастер. — Когда она развернулась и сердито уставилась на Сомерфельда, она сделала два шага к двери в фойе: — Что ты с ним сделал? Кто ты вообще такой?

Шрамы и безумие искривили его улыбку, превращая во что-то действительно ужасающее.

— Я человек, который будет слушать, как огонь ты будешь гореть заживо, шлюха. Как твоя плоть будет скворчать, а ты заливаться криками.

— Но почему? Я даже тебя не знаю!

Ещё шаг. Почти на месте.

Он махнул стволом пистолета, и у неё пересохло во рту.

— Иди туда, — сказал он.

— Нет, я не хочу, — годы неповиновения сослужили ей хорошую службу, и слова прозвучали без усилий.

Даже когда он нацелил на неё пистолет, Салли попятилась к стене. Выключатели находились прямо за её плечом, и она нажала на дальний из них.

— Ладно, хорошо, я иду, — она поспешила обратно к Вэнсу.

— Слишком поздно, — он развернул пистолет и выстрелил в Вэнса.

Двигаясь по кухне, Гален услышал выстрел и последовавший за ним высокий крик Салли: — Неееееет!

Всё, что он слышал, — это плач… и звук расплескиваемого бензина.

Он дал ей минуту времени и задание, несмотря ни на что.

Секунду спустя он понял, что ругательство, которое он услышал, было от Вэнса. Сукин сын жив.

Его зрение на секунду затуманилось.

— Да вашу ж мать, блять, — Вэнс проскрипел слова от жгучей боли в бедре. Приличная такая дыра. Кровь течёт рекой, но не бьёт струей. Он не попал в артерию и даже кость. Но было чертовски больно.