Тишину комнаты нарушало лишь мерное гудение блокирующего прослушку прибора."
"— Легко тебе рассуждать, — наконец вскинул голову Артур. Стиснул ладони в кулаки, подаваясь вперед. — А ты не допускаешь мысли, что тогда тоже мне нравилась? Я влюбился в тебя сразу… как последний дурак. Но разве положение моей семьи позволило бы нам быть вместе? Мне, одаренному магу, наследнику великого рода, и простой человечке без капли магии? Я не горжусь тем, как вел себя, скорее, сожалею. Сломать, сделать больнее, смешать с грязью ту, что мне недоступна… Принижая тебя, я боролся с собой, Воронцова.
Боролся и проиграл…
И что на это сказать?
— Ну и гад же ты, Верле. А еще эгоист, папенькин сынок и трус.
Больше я на него не смотрела, так мерзко вдруг стало. Даже его благородный поступок на лабораторной по ядам стал менее привлекательным.
— Ты, между прочим, тоже папенькина дочка. По крайней мере, внешне очень похожа на Димари Эша, а он не просто дружил с моим отцом — их связывал какой-то древний ритуал.
Обмен кровью или объединение крови… Отец однажды упомянул, случайно, но я мало, что помню. В детстве это звучало, как сказка на ночь.
Верле опять замолчал, отвернулся, а у меня появилось время подумать.
Папенькина дочка… Увы, мне отец не рассказывал на ночь сказок, не учил жизни, не поддерживал. Его, вообще, не было рядом. Никогда. И что-то мне подсказывало, что причиной нашей разлуки являлся его драгоценный «кровный друг». И что это за странный ритуал? Надо у Муры позже спросить.
Вдруг в нем кроется какая-то тайна.
— В общем так, Артур… — Да, я приняла решение. — Ты волен поступать, как хочешь, как позволит тебе совесть, но я против свадьбы, потому что не люблю тебя и никогда не любила. Могла полюбить… когда-то, но ты сам все испортил, и реанимировать то, что «так и не случилось», уже не получится. Если попытаешься заставить, предупреждаю, буду сопротивляться до конца.
— Ева!.. — Лицо мага окаменело, черты обострились, синие глаза потемнели, вспыхнули обидой.
— Значит, вот какого ты обо мне мнения? Я, конечно, не кладезь моральных принципов, но силой никогда бы тебя не взял. Я говорил и еще раз повторю: ты мне нравишься… Очень. Если согласишься, сделаю все, чтобы ты была счастлива. Клянусь. Но принуждать не стану.
Артур резко выдохнул, сглотнул несколько раз, будто никак не мог избавится от комка в горле.
Я смотрела на него, растрепанного, растерянного, необычно уязвимого, и испытывала смешанные чувства.
