— Когда ты родилась, я мечтал показать тебе все миры, стать наставником, учителем… Просто находиться рядом, наблюдая, как ты растешь и превращаешься из несмышленыша в красавицу и умницу. На радость нам с мамой. А вышло…
— Я училась управлять даром по твоему учебнику…
Не представляю, что говорят в подобных ситуациях, но мне так хотелось его поддержать. Хоть чем-то.
— Учебник… К сожалению, он не заменит ни человеческого тепла, ни родительской любви… Как мама? С ней все в порядке?
Он напряженно замер и, получив короткий кивок, попросил:
— Расскажешь, как вы жили… — сделал паузу, сглотнул и глухо закончил: — Без меня.
Что сказать человеку, который почти всю мою жизнь был оторван от меня, от нас и, собственно, от жизни вообще? Я подбирала слова тщательно, осторожно, чтобы случайно не задеть его гордость или ненароком не упрекнуть. Вспоминала про детство, разбитые коленки, про деда и бабушку, про маму и про то, что она до сих пор ждет и не верит, что Димари ушел навсегда.
— Без тебя, плохо, — закончила тихо.
— Но мы справились.
Немного помолчали, размышляя каждый о своем, а потом отец произнес уже совершенно другим тоном, твердо и строго:
— Как ты оказалась здесь?
Это была еще одна, длинная и совсем непростая история. И я снова говорила, а Димари с каждым сказанным словом все больше мрачнел, качал головой и сжимал кулаки.
— Верле… Мерзавец… Не смог от меня ничего добиться, так за дочь взялся."
"— Зато у меня хоть камера со всеми удобствами, — невесело пошутила я.
Признаться, это утешало слабо. Какая разница, что вокруг: стены из голого камня или их прикрывают деревянные панели с шелковыми обоями? Они все равно давят, не пропускают магию и лишают даже малейшего шанса улизнуть отсюда. Какой смысл обсуждать то, как я сюда попала, если ни один из нас не представляет, как выбраться из этой ловушки? Чем отец может мне помочь? По сути, он такой же узник, как и я.
— Нет, моя дочь не будет сидеть здесь. Я не позволю использовать тебя… Если он считает, что мне больше нечем его удивить, то глубоко ошибается.
Теперь нас двое. А два Эша — это уже сила, — словно отвечая на мои мысли, произнес Димари решительно, пусть и не совсем понятно. А затем вдруг поменял тему. — Ты, кстати, кого пыталась звать, когда я тебя «запеленговал»?
— Начальника своего… — я неожиданно смутилась, почувствовав себя неловко, будто сообщила отцу не о кураторе и боссе, а о женихе. — Лорда Кирстена Марвелла.
