Затем я использую остаток своего резерва, как катализатор, усиливающий эффект связи, поскольку у меня его, как ты понимаешь, осталось совсем немного. И на пике ты должна позвать Марвелла. Звук, отражаясь от миллиона магических зеркал, пробьет любую преграду. Не забывай, у нас лишь одна попытка. Цепь необходимо замкнуть. Скорее всего, какое-то время придется подождать, но когда оборотень ответит…
— У нас получится чат с тремя пользователями.
— Чат? — вскинул брови Димари.
— Да, общая беседа для нескольких участников, — пояснила я.
И мы приступили к реализации плана.
Совместная работа не только облегчает выполнение задачи, но и сближает участников процесса. Отец охотно делился опытом, пояснял, уточнял, учил. Он даже говорил с удовольствием и вообще был очень рад моему присутствию рядом.
Линия протянулась. Я почти физически ощутила, как луч преодолел тимироновые залежи, вырвался на свободу и устремился куда-то вдаль, унося с собой заветные слова: «Кир… Кирстен…»
— А как он нас найдет? — волновалась я.
— Для оборотня важно направление, дальше его поведет сердце, — усмехнулся отец.
Мы закончили, решили немного отдохнуть в ожидании ответа, и я, наконец, набралась смелости задать вопрос, который давно уже не давал покоя:
— Ну, ладно, я… еще неопытная, доверчивая, мало знающая и умеющая ведьма, иномирянка, к тому же. Но как ты со всем своим опытом, силой и знаниями угодил в ловушку Верле?
Обижать отца не хотелось, но и не спросить я не могла, поэтому внимательно следила за его реакцией, готовясь в любую секунду остановиться, поменять тему разговора.
"
"— Как? — Димари рассмеялся, хоть и не весело. — Выходит, доверчивость — наша общая семейная черта, дочь.
Помолчал немного и продолжил:
— Чтобы ответить на твой вопрос, мне придется рассказать всю свою историю, начиная с самого детства.
— Вот уж это точно не проблема, — не удержавшись, фыркнула в свою очередь. Поерзала, устраиваясь поудобнее: — Пока нас не спасут, я полностью… то есть совершенно свободна.
А какие планы у вас, лорд Эш?
— Пожалуй, такие же, — вернул усмешку Димари.
— Прости, папа, но у меня в голове не укладывается…
— Как ты меня назвала? — перебил он резко. Взглянул так пронзительно и беззащитно, что я вся мурашками покрылась, а воздух застрял в горле, никак не желая проталкиваться ни в легкие, ни наружу.
— Папа… — повторила осторожно и, на всякий случай, спросила: — Можно?
— Нужно, — мне мягко, очень нежно улыбнулись.
