Жажда была такой сильной, что часть воды пролилась, намочив одежду. Неожиданно это привело меня в чувство.
— Шевелись, Евушка… Бери что потяжелее, — подала голос Мура. Тоже слабо, еле слышно.
Легко сказать, бери….
Стул или любой другой предмет мебели я просто не подниму, не в том сейчас состоянии.
И что остается?
Скользнула взглядом по столу, за который все еще держалась — на всякий случай, чтобы не упасть. Бокал, тарелка, ложка, кувшин… Поднос! Он подходил больше всего. Надежный, металлический, в меру тяжелый.
Его, в отличие от кувшина, можно использовать несколько раз.
Недолго думая, смахнула на стол посуду и тут увидела ее — вилку, вилочку, вилищу! Двузубую и очень острую.
Какое счастье, что Верле, как истинный аристократ, всегда строго придерживался правил этикета и слуг соответственно выдрессировал. Даже здесь, в тюрьме, ужин для пленницы сервировали не только ложкой. Нож положить не рискнули, зато вилку-таки дали.
Хоть в чем-то повезло…
Шум в коридоре нарастал. Я быстро спрятала новообретенное «оружие» за спину и отступила в сторону — за несколько секунд до того, как с неприятным грохотом распахнулась дверь.
На пороге стоял он."
"Тот, кого я ненавидела всем сердцем и кого была сейчас ужасно рада видеть — так, что не смогла сдержать ликующей улыбки.
Джаронар Верле…
Его появление означало лишь одно: мой отец жив. Жив! Несмотря ни на что.
Глава 23
— Охранять. Никого сюда не пускать! — бросил лорд кому-то невидимому, находившемуся за дверью, и развернулся ко мне.
Выглядел он, откровенно говоря, не лучшим образом. Помятый, осунувшийся, какой-то замызганный, словно целую неделю, как минимум, спал, не раздеваясь. Дорогая одежда от лучшего портного — в пыли и пятнах, идеальная прическа растрепалась, некогда блестящие платиновые волосы утратили свое великолепие и повисли слипшимися прядями, а на бледной щеке ярким пятном горела свежая царапина. Позолота с Джаронара осыпалась, лоск померк, мне при взгляде на него даже захотелось усмехнуться, чего, разумеется, я не могла себе позволить.
Учитывая ситуацию.
Эх… Жаль я не видела, как кто-то справедливый и добрый навалял этому зарвавшемуся хлыщу.
Даже дышать стало легче. Правда, ненадолго, потому что Верле направился ко мне, и его глаза… Это были глаза фанатика. Безумца, утратившего последние крупицы адекватности. Я почти мгновенно осознала: договориться с незваным «гостем», увы, не получится.
— Шахты? Плевать мне на шахты, — тихо произнес он.
