Если ты осмелишься

Он тверд как скала при виде меня, стоящей перед ним на коленях, рука Трея все еще на моем плече, удерживающая меня, а Броуди прижимается к моим губам, заставляя меня замолчать.

К моему ужасу, Уэс откидывает мои волосы за плечи, прежде чем его рука скользит к поясу.

Позади нас звякает лифт.

— Техобслуживание! — раздается голос.

Мое сердце подскакивает к горлу, и Уэс рывком поднимает меня на ноги, чуть не вывернув мои руки из суставов, прежде чем они вчетвером отступают, оставляя меня наедине с ремонтником, когда они сбегают вниз по лестнице.

Я зажимаю рот рукой и бегу в женский туалет, чувствуя, как скручивает желудок.

В следующий раз, когда они поймают меня в ловушку, я могу не сбежать.

Сегодня она снова натянула на голову капюшон. Она глупа, если думает, что это маскировка. Однако сегодня она сменила спортивные штаны на шорты, и я позволяю себе одним взглядом скользнуть по ее ногам, прежде чем остановиться.

Вайолет отпрыгивает от моей машины, когда колесо ударяется о бордюр. Ее глаза расширяются, когда она замечает меня, и она готовится броситься наутек.

Когда она колеблется, мои руки сжимают руль. Когда-нибудь она научится меня слушать.

— Залезай, блядь, в эту машину.

— Мне… мне нужно на лекцию, — заикается она.

Наконец она делает то, что ей говорят. Она складывает руки на коленях, чтобы они не дрожали, и сбрасывает капюшон, дерьмовая маскировка теперь бесполезна.

— Ты же знаешь, что бы ты ни надела, я узнаю тебя за милю.

Она сжимает руки. Ноги у нее гладкие и бледные. Она не остается на улице достаточно долго, чтобы погреться на солнце. Слишком боится того, чем для нее может закончиться это, среди других людей. Моей руке до боли хочется протянуть руку и схватить ее за бедро. Почувствовать, какая она мягкая. Тогда я хватал ее за конский хвост, дергал за него и опускал это хорошенькое личико к себе на колени.

Я мог бы. Я мог бы возить нас по городу столько, сколько захочу, заставить ее отсосать мне и проглотить это.

По крайней мере, если бы я заставил ее отсосать мне на глазах у парней, это было бы нечто большее, чем минет. Публичное унижение, деградация, контроль. Но наслаждаться ею наедине — это слишком интимно, чтобы объяснять это рационально.

Кроме того, я знаю, что она и раньше фантазировала о том, как отсосет мне член.