Если ты осмелишься

Я до сих пор не могу поверить, что он дочиста облизал мою шею. Заставил меня снять трусики и оставить их, а затем заставил меня надеть его одежду как напоминание о том, что он делал со мной на каждом шагу. Его спортивные штаны и майка похоронены на дне моего грязного белья.

Я тянусь за студенческим билетом в своей сумке как раз в тот момент, когда мой взгляд останавливается на двери в общежитие.

Я останавливаюсь как вкопанная.

На двери нарисованы слова черным по синему. Он выбрал эти цвета намеренно — следующим он нарисует меня в черно-синем цвете.

Я замираю, пока мой взгляд не натыкается на цепочку цифр. Желчь подкатывает к моему животу. Они написали мой номер телефона.

Я бегу в свою спальню и смачиваю бумажное полотенце, подпирая дверь, пока вытираю. Мимо проходит пара и смеется. Независимо от того, как сильно я тру, краска не смывается. Я тру все сильнее и сильнее, пока у меня не начинают болеть пальцы и ногти, но это бесполезно.

Мне нужно убрать эти слова с двери до того, как Аниса вернется, иначе она взбесится.

Сначала вечеринка. Теперь это. Уэс делает все возможное, чтобы унижать меня на каждом шагу.

Я смаргиваю слезы. Я не заслуживаю слез, потому что это наказание. Оскорбления, мучения, нападения. Я заслужила все без исключения.

— Мне отсосут здесь, да? — Раздается отвратительный мужской голос. Мой позвоночник выпрямляется как штык— Не возражаешь, если я зайду.

Я зажмуриваюсь, молясь, чтобы мне это померещилось, прежде чем неохотно поворачиваюсь и вижу приближающегося человека.

Ко мне неторопливо приближаются четверо здоровенных мужчин в сплошных белых масках, скрывающих их лица.

Их лица почти полностью скрыты за масками, но я достаточно хорошо знакома с их глазами, фигурами и ухмылками, чтобы точно знать, какие они Дьяволы.

Трей, Броуди, Люк и Уэс.

Они останавливаются в нескольких шагах от меня, Трей устраивает грандиозное шоу, вбивая мой номер в свой телефон, хотя я знаю, что он уже сохранил его.

— Техническое обслуживание уже в пути, — бормочу я, как будто это представляет для них какую-то угрозу. Они получили то, что хотели, — публичное унижение.

— Что скажешь, Новак? — Спрашивает Броуди, подходя ближе. Его карие глаза пустые, почти скучающие, даже когда он нависает надо мной с хищным намерением.