Если ты осмелишься

Теперь, когда я в его руках, он собирается уничтожить меня.

Они бросают меня на бетон перед шестью другими парами ног. Другие крадутся в темноте, чтобы окружить меня. От ужаса у меня раскалывается голова, боль в руках и коленях уже пульсирует. Мое сердце колотится так быстро, что могло бы участвовать в Олимпийских играх.

Я изучаю глаза за масками передо мной. Ни одна из них не принадлежит Уэсу.

Как он мог допустить, чтобы это случилось со мной? Как он мог это организовать? Я понимаю, что он хочет наказать меня.

Я ожидаю, что они будут ждать появления своего капитана, но Трей хватает меня за волосы, дергает вниз и опрокидывает на спину.

Я царапаюсь и пинаю его, но несколько пар рук быстро прижимают меня к земле. Их смех и маски кружатся над моей головой.

Чужая рука скользит вверх по моей рубашке, другая — по шортам. Я извиваюсь, глаза щиплет, когда я пытаюсь вырваться, но они не двигаются с места.

Трей наклоняется, прежде чем обхватить мою грудь и сжать.

— Боже, я люблю, когда они сражаются.

Он так сильно и быстро задирает мою футболку на груди, что я задыхаюсь. Ночной воздух целует мою обнаженную кожу, и Трей стонет.

Кто-то предупреждающе рычит из темноты.

Серия проклятий и криков и большая часть рук покидает мое тело, кроссовки скрипят, когда Дьяволы убегают.

За исключением пары рук, все еще удерживающих меня. Маска все еще парит над моей головой, уставившись на меня с безжалостным намерением.

— Трей! — Броуди кричит, толкая его в плечо.

— Мне похуй, — кипит Трей, его зеленые глаза сверлят дыры в моем черепе, пока его рука возится с пуговицей на моих шортах.

Но Броуди дергает его за руку.

Трей в последний раз больно сжимает мою грудь, обещая вернуться за добавкой, прежде чем отпустить меня и уйти с Дьяволами.

Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, пока кто-нибудь из них не рискнул вернуться.

Но когда я поднимаюсь на ноги, я понимаю, что уже слишком поздно.

Один из Дьяволов уже вернулся.

Улыбка под его маской садистская. Как будто это волк, нашедший свой обед.

— Уэс, — шепчу я, в последней попытке воззвать к человеческому сердцу, которое, я надеюсь, все еще бьется где-то под кожей хищника. — Пожалуйста, не надо…

Он делает шаг ко мне, и еще один крик срывается с моих губ.

Его ухмылка становится шире, голова слегка наклоняется. Хищник, забавляющийся своей добычей.

— Здесь нет полицейских.