Если ты осмелишься

Мы никогда, никогда не вернем это обратно.

Его хватка на моей шее усиливается.

— Ты должна была умереть. Не она.

— Я знаю, — шепчу я. — Хотела бы я, чтобы так и случилось.

Если кому-то из нас и суждено было оказаться в могиле, то это должна была быть я.

Крик со стоянки прерывает наше состязание в гляделки.

— Новак! — Трей вернулся за своим капитаном.

Я бросаюсь на Уэса, умудряясь стряхнуть его с себя за счет элемента неожиданности.

Но я не успеваю далеко уйти. Он сбивает меня с ног, твердый, как кирпичная стена позади меня.

Я вскрикиваю, когда боль пронзает мое тело. Он переворачивает меня на спину и зажимает мне рот рукой, его тело вдавливает меня в землю.

Мое сердце колотится о грудную клетку, но Уэс не срывает с меня одежду. Он не двигается, прислушиваясь, не найдет ли нас Трей.

Когда крики отдаляются, он возвращает лазерный фокус на меня.

Я должна быть в ужасе. Я полностью во власти того, кто меня ненавидит. Кто хочет моей смерти.

Но все, о чем я могу думать, — это ощущение его губ на моих губах, когда он наконец поцеловал меня в первый раз.

То, как мое сердце воспарило, а пальцы на ногах подогнулись. И все время я представляла нас в этой позе, в моей постели, в его постели, на полу. Куда бы он ни захотел меня отвести.

Его пронзительные голубые глаза по-прежнему прикованы к моему лицу. Он сдержанно дрожит, пока что-то не щелкает, и его сдержанность не исчезает, когда его рука тянется к поясу.

— Не издавай ни единого гребаного звука.

Кожа шипит, когда он вытаскивает ее из джинсов.

Я прижата под ним, когда он садится на меня верхом, другой рукой зажимая мне рот. Мои руки дрожат, но меня не охватывает тот всепоглощающий ужас, который я испытывала вместе с остальными членами команды.

Часть меня — безумная, расстроенная часть — хочет знать, что Уэс собирается делать с этим поясом.

Он наклоняется вперед, маска закрывает мне обзор, когда он заводит прохладную кожу мне за шею и оборачивает ее, затягивая и закрепляя на моем горле. Так туго, что я задыхаюсь, паника нарастает из-за того, что мои дыхательные пути сужены.

Одной рукой он придерживает ремень, не давая ему затянуться.

— Если ты закричишь, я позабочусь о том, чтобы ты перестала дышать.

Его другая рука, наконец, убирается с моего рта вниз по рубашке.

Даже с его угрозой, сжимающей мне горло, я могла бы кричать. Но я не делаю этого. Трей был бы тем, кто нашел бы нас, и он не думал бы о спасении.

Уэс приподнимает подол моей рубашки, в отличие от грубого прикосновения Трея.