Если ты простишь (СИ)

А Ромка очень даже мог…

За одиннадцать лет брака Вадим не оставил на моём теле ни одного синяка или засоса. Он всегда был предельно аккуратен и следил за тем, чтобы ничего не сжать, не помять и уж тем более не порвать. А мне… нравилось другое.

Я боялась сказать Вадиму об этом. Что бы он обо мне подумал? Да, Ромка приучил и пристрастил меня к жёсткому сексу. До БДСМ-практик он не дотягивал — но нежным однозначно не был. И с Вадимом мне этого не хватало, о чём я не призналась бы ему даже под дулом пистолета.

Как такое можно сказать? Нет, в принципе-то можно — но точно не Вадиму.

Он всё-таки немножко ханжа. И я даже представить себе не могла, каким будет его лицо, если я признаюсь, что мне нравится, когда меня грубо трахают — до синяков на коже, слёз в глазах и рваного дыхания. А уж если бы я призналась, что люблю делать глубокий горловой минет, лёжа на кровати и свесив голову вниз… И анальный секс обожаю… Мне кажется, от подобных откровений Вадим просто обалдел бы и разочаровался во мне окончательно.

Разочаровать Вадима — последнее, чего я желала в жизни, поэтому молчала.

Он и так взял меня в жёны беременную от другого мужчины, не хватает, чтобы шлюхой считал…

В общем, в то утро я залезла в интернет и стала гуглить Романа Лисицына. И неожиданно обнаружила, что он не просто сейчас в нашем городе — он сегодня выступает в клубе неподалёку!

За прошедшие одиннадцать лет Ромка множество раз выступал где-то рядом, но я никогда не ходила на концерты его группы. Не хотелось.

А тут вдруг захотелось…

Я не колебалась ни мгновения.

Это был порыв. В мою голову нечаянно попал шквальный ветер и выдул оттуда все разумные мысли. Остались одни неразумные…

И я написала Вадиму сообщение с вопросом, можно ли мне вечером сходить на концерт. И спокойно дала ссылку, зная: муж в жизни не догадается, что упомянутая в анонсе группа — та самая, в которой играет биологический отец Арины. Я, рассказывая Вадиму про Ромку, название группы не упоминала.

«Конечно можно», — ответил Вадим, и я на радостях хлопнула в ладоши.

И чему, дура, радовалась…

31

Лида

Когда я подходила к клубу, в котором тем вечером играл Ромка, моё сердце колотилось будто шальное. Я ощущала эйфорию и восторг такой силы, что дурное настроение и хандра отступили, не в силах соперничать с моими чувствами к этому парню из прошлого.

Я уже тысячу лет не была в подобном состоянии. Мне чудилось, будто всё это время я спала, как царевна в гробу, — а теперь проснулась…

И засыпать обратно отчаянно не хотелось.