Хотя... порой даже незначительная деталь может вывести к истине. Что она может представлять собой? Что угодно: невзначай оброненное слово, строчка из письма...
Строчка из письма...
Не оригинальный, но упущенный руководителем оперативно-следственной группы прием. Артемов вызвал начальника особого отдела штаба.
— Узнайте, — попросил он майора Тимашева, — нет ли на почте неотправленных писем Мельникова, Литвинова... — полковник чуть подумал, — и капитана Шарова. Если отыщете, принесите письма мне. Также найдите возможность проверить личные вещи обоих сержантов, включая парадную форму.
Парадки обычно хранятся в каптерке, если не ошибаюсь. Всё, что будет в карманах, ко мне на стол.
Артемов поймал себя на мысли, что сейчас сам больше походил на особиста далеких сороковых.
Отпустив майора, Артемов отметил время. Скорее всего в этот час личный состав учебного центра завтракает — за исключением тех, кто находится в наряде, на дежурстве и, собственно, двух разведгрупп; отряд сержанта Литвинова к этому часу уже вышел в рейд.
Так что работа особиста, который наверняка возьмет себе в помощники коллегу из отдела, упрощалась: убрать на время дневального из роты, чтобы покопаться в двух тумбочках и забрать необходимое, для этого ни особого ума, ни большой хитрости, ни сноровки от майора не потребуется.
Да и времени тоже: майор-особист явился через двадцать минут, шурша полиэтиленовым пакетом.
В первую очередь он выложил на стол заклеенный конверт: получатель — Мельникова Зинаида Михайловна, отправитель, естественно, — Мельников Игорь Николаевич.
Уже кое-что. Как раз вовремя дежурный по штабу лейтенант Выготский принес горячий чай; полковник уже успел готно позавтракать: съел добрую порцию гуляша без гарнира, салат из свежих огурцов, пару вареных яиц и непременный хлеб с маслом. «Конверты нынче уже не те, что раньше», — спрятал усмешку Артемов. Подержав конверт над дымящейся чашкой, полковник ловко распечатал его; видимо, не впервой ему читать чужие письма, угадал Тимашев, сам страдающий недугом профессионального любопытства.
«Дорогая мама!..» — читал полковник, краем глаза наблюдая за манипуляциями майора; тот выложил на стол старомодную записную книжку с дерматиновой, изрядно потрепанной коричневой обложкой. «Если мне не изменяет память, — попытался угадать Артемов, — страницы в ней, как в школьной тетради по арифметике: в клеточку».
Да, записная книжка была старой: рисунок на обложке едва просматривался, углы разлохмачены и скруглены.
