На ней не хватает — пришла полковнику неожиданная мысль — резинки, которая не давала бы страницам открываться. Сейчас такие вещи ушли в прошлое. Хотя нет, сейчас пачки с деньгами перетягивают резинками. Всё новое — хорошо забытое старое. Как и в письме Игоря к матери: «...у меня всё по-старому». Вот старшему сержанту Мельникову Артемов бы не сказал: не мельчи — как комбату Свидину. Почерк у Игоря был по-деловому размашистым, на строчке не больше четырех-пяти слов. Писал он не на линованной бумаге, тем не менее строки были ровные, действительно как по линейке.
Полковник мало знал об авторе этого обычного солдатского письма, но кое-что почерпнул в беседе с начштаба учебного центра. Например, то, что Игорь за десять лет сменил четыре школы, а значит — массу друзей. Означает ли это, что он впоследствии мог разбрасываться друзьями или пренебрегать дружбой? Черт его знает."
"Артемов ни разу не видел Игоря Мельникова, но каждая строчка в письме матери всё же говорила о его воспитании. Доля интеллигентности, заключил полковник, — от матери, которая всю свою скитальческую жизнь жены офицера работала в библиотеках — войсковых, школьных, поселковых, городских.
Смелость и дерзость (факт установленный) достались от отца. А вот чего не мог знать Артемов, так это нелюбовь Миротворца к бардовским песням, ему нравились в них просто тексты, они, без музыки, звучали и читались с иным смыслом.
«...Погода пока не балует, — продолжал читать полковник. — Правда, в субботу, 5 апреля, день выдался ясным и солнечным — по-настоящему первый весенний день».
Нет, ничего. Обычное, рядовое письмо... старшего сержанта и сына генерала.
— Это что? — Артемов глазами указал на две стопки вещей.
— Это добро Мельникова, а это — Литвинова, — пояснил особист, разложивший на столе оперативника незамысловатый пасьянс, и коснулся каждой стопки.
— Спасибо, можете идти, — отпустил Артемов майора Тимашева.
В первую очередь он решил пролистать записную книжку, которая бросилась ему в глаза. «Не удивлюсь, если обнаружу цену копеек этак в 15-20.
И дату изготовления — допустим, 1976 год. Интересно, где Мельников достал такую?»
Полковник потянулся к ней, однако... Однако взял письмо, лежащее сверху стопки, адресованное Игорю Мельникову. Писал друг, точнее — друган: «Привет, Игорек! Пишет тебе друган Юрок...» Друган Юрок подробно описывал вечеринку у какой-то Ленки, в конце которой «все перепились». ""...Лехе сбили очки, а меня бросили мордой в «селедку под шубой»...
