Я уверен, что наследили диверсанты, а не охотники, к примеру.
Взгляд на контролера группы.
Но капитан Шаров даже плечами не пожал.
Глава 13
Группа условных товарищей
32
Полковник Геннадий Ляшников приготовился к встрече с Батерскими, как к штурму. По телефону он договорился с участковым встретиться возле дома Батерских в пять вечера — до этого времени участковый был занят, да и у Ляшникова нашлось немало дел, связанных, в том числе, и с делом полковника Артемова. Военком сидел на своем рабочем месте как на иголках, с минуты на минуту ожидая радиоподхлеста со стороны гэрэушника.
Но тот медлил, понимая, наверное, что его «срочно» — весьма условно.
Да, всё-таки красивую по-своему фразу выдумал Ляшников, он мысленно повторял ее и даже слегка переиначивал: «Ваше „срочно“ — весьма условно». Дальше лезло в голову: «Как поняли? Прием». И в этом крылась нервозность, которая дала знать о себе еще рано утром.
Вместе с Ляшниковым на порог военкомата, расположенного на улице Красноармейской, 133, вышел помощник дежурного, которого полковник решил взять с собой.
Он не стал передоверять дело, данное ему лично, кому-то из своих помощников, однако не считал, что поступает правильно. Он никогда не выслуживался, а сейчас тем более, поскольку его контакт с полковником из военной разведки носил мимолетный и как бы эфирный характер. («Да, точно, эфирный», — еще раз порадовался меткому сравнению военком, получивший ни свет ни заря радиограмму.) Если он и помогал ему, то косвенно. Хотя было любопытно узнать, что там расследует Артемов.
Когда «УАЗ» Ляшникова подъехал ко второму подъезду дома номер 29 по улице Гагарина, изрядно потрепанная «восьмерка» участкового уже была на месте. Участкового звали Сергей Павлов, и был он в звании капитана; с военкомом своего района — на «ты».
Он заглушил двигатель «Жигулей», работающий на холостых оборотах, вышел из машины и за руку поздоровался с Ляшниковым.
— Привет, Гена! Что за проблемы жить не дают?
Окна квартиры Батерских выходили во двор. Военком, привычно ориентируясь в типовых хрущобах, указал глазами на четвертый этаж.
— Да вот долбоклюй один в дерьмо, видно, вмазался. Пошли вытаскивать?
— Пошли, — согласился Павлов, закрывая машину. На задней панели его «Жигулей» лежала милицейская фуражка — эдакий проблесковый маяк, отчетливо просматривающийся через заднее стекло. Обычно подобные «мигалки» ставят водители, которые к милиции не имеют никакого отношения. Капитан, видимо, придерживался иных правил.
