Всё, оставьте нас в покое!
Она резко шагнула назад в прихожую и хлопнула дверью.
— Сеанс окончен, — подвел итог короткой беседе, больше походившей на эмоциональный монолог, участковый. — Доволен?
Настала пора Ляшникову пожать плечами:
— Отпишусь. Давай с соседями поговорим.
— Давай, — согласился капитан. — Только этажом-двумя ниже.
Вернувшись в военкомат, Ляшников продиктовал радиограмму для полковника Артемова.
33
В половине шестого вечера, пообедав, РДГ Литвинова в полном составе покинула временный лагерь.
В головном дозоре шли Дизель и Батый; Михаил Рахманов, прочесывая этот сектор с командиром группы, уверенно продвигался вперед. Избегая открытых пространств, он вел товарищей даже не стороной от грунтовки, а, взяв пару километров на юго-восток, повернул в восточном направлении, чтобы пересечь дорогу лишь в одном месте. Именно там капитан Шаров обратил внимание на следы, обнаруженные Литвиновым. Действительно, нечеткие; давнишние? В этом капитан позволил себе усомниться.
Мелкий дождь окончательно скрыл их очертания, однако ротный был уверен, что обувь ступавших здесь людей либо была обернута тряпьем, либо скрывалась под бахилами.
Но шли они по направлению к основной базе.
И снова неоправданное рвение Литвинова. Он опять взял с собой Батыя, оставив за старшего Голубца.
Для временной стоянки выбрали неплохое место в сухой впадине, врезавшейся в возвышенность и напоминающей складку на небритом подбородке. Темнело — самое подходящее время для разведки, лучше бы дождаться темноты.
На руку разведчикам играл низовой ветер, задувший с востока, что позволяло им продвигать более быстро, не боясь нашуметь. Шума хватало в раскачивающемся ивняке, кланяющихся соснах, в сухом камыше, который издавал шепеляво-свистящие звуки. И сизоватые тучки, наползающие друг на друга, тоже, казалось, что-то нашептывают с мрачнеющих небес.
Командир группы и Батый отошли от лагеря примерно на полтора километра. Расширенного поиска не вели, в основном полагаясь на чутье и слух. Даже незначительный запах сигарет, вырвавшийся из вентиляционного канала базы, демаскировал и указывал на нее словно пальцем.
— Передохнем, — предложил Литвинов, опускаясь на корточки и прислоняясь спиной к дереву.
Михаил Рахманов присел рядом; в сероватом свете его глаза напомнили командиру группы глаза его попутчика: такие же доверчивые, с налетом легкой печали. Домашние — пришло неожиданное определение.
— Тебе девятнадцать, да?
— Да, — удивленный Батый приподнял бровь.
