Он машинально подергал ручку двери: под любым предлогом привести снайпера, кончить его и выбросить труп. Собственно, он уже труп — в этом чеченец не усомнился ни на мгновение.
Перед его глазами по непонятной причине предстал старый казах, который прохаживался по перрону орского вокзала и волок за собой, предлагая купить, несколько чернобурок. Пушистые шкурки, казавшиеся живыми еще зверьками. Их длинные хвосты подметали перрон, но казаху, видно, было плевать на это. Либо он был уверен, что всё равно продаст их, либо уже давно отчаялся заработать и ежедневно, как на смену, выходил на вокзал.
Своеобразный досуг.
Дверь оказалась закрыта.
— Куда он едет? — спросил Тенишев.
— Говорит, в учебный центр спецназа. Это в Борском районе. Ему еще больше года лямку тянуть.
— Его будут встречать на станции? — продолжал спрашивать Хамзат.
Невидимая ладонь всё теснее сжимала горло Батерского. Но трудно дышать стало от избытка адреналина, который усилившимся паводком начал переполнять вены.
Еще ничего не произошло, никакого реального плана в голове — даже простого убийства сержанта. А дышать, тем не менее, становилось всё труднее.
Может, это называлось предчувствием или предвкушением, может, по-другому, но Батерский точно знал, что вскоре его захватит куда более мощная волна, в которую он окунется с головой и останется в упругой и напряженной среде надолго. Пока хватит дыхания."
"Непонятное ощущение, острое, едва ли отличное от экстремального состояния. Поезд вез его в родной город, к которому он привык, а в душе и настроении совсем другое: его путь лежал в неизведанные края, красивые и опасные одновременно, где на каждом шагу его ожидают серьезные испытания.
«Если вы подолгу всматриваетесь в бездну, то бездна в свою очередь всматривается в вас». Батерский видел ее манящие из пропасти глаза и понимал: если у него и есть силы оторвать взгляд, всё равно он не станет противиться ее влекущему призыву.
И он, боясь, что забудет слова и напрочь забывая о своих колебаниях, чуть ранее охвативших его, вместе с сигаретным дымом выплевывал в морозный воздух тамбура одну короткую фразу за другой:
«Он один».
«В центре спецназа его никто не знает».
«У НАС есть трое суток».
«У НАС, господи!» — словно прострелило его. И снова более или менее спокойно:
«Хватит времени подготовиться».
Авантюра? Нет, где уж ей тягаться с бездной, пропастью, куда Игорь Батерский угодил, будучи в чеченском плену.
