– То ли у меня что-то с головой, то ли она какая-то другая.
- Какая другая? – напрягся Валера, боясь, что сейчас все раскроется.
- Ну не знаю. Ладно внешность, - она сузила руки, а потом развела их в стороны, показывая ширину, - но вот разговор как-то что ли.
- Да ты видела ее один раз, - влез отец. – С головой у тебя явно что-то, - облокотился он об стол. – Такая – не такая. Помидоры тебя ее зацепили!
- Да какие помидоры?!
- Слышь, Валерка, она ж ненавидит, когда кто-то делает что-то лучше нее. Все похвалы от меня ждет.
Как скажу, что пирожок купил вкуснее, чем она печет, рожу вот так скривит, - отец показал на себе, - и давай чехвостить.
- Да что ты несешь? – не выдержала мать.
- Хорошая девка! – стукнул он кулаком по столу. – Даже лучше, чем была.
Тонечка замерла с прижатым к груди бельем. Последние слова донеслись до нее, и на сердце потеплело. Вон как свекор заступается и хвалит. Она вошла в зал и аккуратно застелила диван, стараясь, чтобы не было ни одной складки. Ну вот и познакомились, нежданно – негаданно.
Кого угодно родителям не представляют, значит, роль Тонечки в жизни Валеры не просто перрон – вокзал.
- Что ты разорался? – шикнула на него мать. – Видишь, какой буйный после вина.
- Да сколько я там выпил?!
Валера протер несколько раз руками лицо, освежая мысли.
- Хватит уже, - остановил он родителей. – Идите спать.
Они замолчали оба, соглашаясь с сыном.
- Я постелила, - появилась на пороге Тонечка. – Можете отдыхать.
- Спасибо, - поблагодарила мать и вышла первой.
– Сюда? – спросила она, указывая на зал, и девушка кивнула.
Валера понимал, что эту ночь ему придется провести с Тонечкой, как осознавала это и сама Тоня, но при родителях заниматься такими делами он просто не мог. Ему постоянно казалось, что кровать слишком сильно скрипит, что Тонечка слишком громко дышит и все звуки намекают на то, что именно происходит в соседней комнате, потому они просто лежали в темноте молча. Единственное, что сказал Валера – «Спасибо».
- И мебель другая, - не сдавалась мать, оглядывая комнату.
- Тьфу на тебя, - махнул отец, снимая брюки. Он бросил их на стул, и Антонина, покачав головой, подошла и сложила их нормально. – Скажи еще дом не тот.
- Дом тот, - не понимала мать своих чувств.
- Вот так приходит старость, - усмехнулся Толя. – Тут помню, - показал он на одну часть головы, - ту не помню, - переместил руку на другую.
- Говорит человек, который чуть чужого ребенка из сада не привел.
