Этан с Афона

То есть я хочу сказать, э-э-э… м-м-м… коммандер Куинн, вы бы не согласились пожертвовать Афону один из своих яичников?

Воцарилось обалделое молчание.

— Клянусь богами, — слабо произнесла Куинн, — такого я действительно еще не слыхала.

— Операция совершенно безболезненна, — заверил ее Этан. — На станции Клайн есть лаборатории, где можно вырастить культуры — я все утро наводил справки. Это немного необычный заказ, но они сказали, что справятся. И вы же обещали, что поможете мне с моим заданием, если я помогу вам с вашим.

— Я обещала? А, да, и правда, обещала…

Вдруг Этану в голову пришла новая испугавшая его мысль. — У вас ведь найдется запасной яичник, правда? Насколько я понимаю, у всех женщин их по два, аналогично мужским яичкам. Вы ведь еще никому не дарили яичник? Или какая-нибудь травма… боевое ранение? Я не стану просить яичник, если он у вас последний.

— Нет, я пока что в полном комплекте, — засмеялась она. Этан слегка приободрился. — Я просто слегка растерялась. Я… ожидала немного другого предложения.

Извините. Боюсь, что я неисправимо пошлый человек.

— Ну, вы же не нарочно, — великодушно ответил Этан. — Просто вы женщина и все такое.

Она открыла рот, закрыла и покачала головой.

— До этого я бы и черенком лопаты не дотронулась, — загадочно пробормотала она. — Ну что ж…

Она втянула воздух, выдохнула. Склонила голову набок и взглянула на него.

— Ну… И кто же сможет воспользоваться моим… подарком?

— Любой желающий, — ответил Этан. — Со временем культуру разделят, и в каждом афонском Репродукционном Центре будет субкультура.

Через год от сегодняшнего дня, возможно, у вас будет сто сыновей. А я, как только я разберусь со своим Зарегистрированным Партнером, я… я сам думал…

Этан почувствовал, что неудержимо краснеет под немигающим взглядом Куинн.

— Понимаете, я всегда хотел, чтобы все мои сыновья были от одной культуры. К тому времени я уже заработаю кредитов на четверых сыновей. У меня никогда не было полного брата — от той же культуры, что и я. Мне кажется, что это придает семье своего рода единство.

Меня это всегда привлекало. Единство в разнообразии, так сказать…

Он понял, что его несет, и замолчал.

— Сто сыновей, — задумчиво произнесла она. — Но не дочерей.

— Н…нет. Не дочерей. Только не на Афоне. — Он робко добавил: — А что, дочери так же важны для женщины, как сыновья для мужчины?

— Ну… в этой идее есть что-то… привлекательное, — призналась она. — Но в моей жизни нет места ни для сыновей, ни для дочерей, при моей-то работе.